Две ночи Джулию сковывали дикие боли. Крики и стоны никого не волновали, да и слышать их никто не желал. В пик безудержной боли, когда живот, казалось, вот-вот вывернется наизнанку и разбросает по грязному полу кишки, в висках молотило так, что, в пору, взять и вышибить себе мозги кувалдой. В груди жгло, яичники пылали, а грудь ныла так сильно, что окажись поблизости здоровенный тесак, Джулия, наверно, отрубила бы обе, чтобы больше никогда не мучиться. Но она терпела. Боли поднимались до вершины и, доставив максимум страданий, медленно, тягуче ниспадали, ослабляя хватку. Тогда Джулия обтирала взмокшее от пота тело грязным махровым полотенцем, заворачивалась в сальную простынь на нарах и приказывала себе уснуть. Она знала, что ей приснится. Знакомый лес, два поганых карлика и густое, полное смрада облако. Каждую ночь эта серая едкая субстанция врывалась в её глотку, умаляя кого-нибудь убить. "УБЕЙ!УБЕЙ!УБЕЙ!УБЕЙ!УБЕЙ!УБЕЙ!УБЕЙ!УБЕЙ И БУДЬ СИЛЬНОЙ!УБЕЙ!УБЕЙ!УБЕЙ!УБЕЙ И СТАНЬ СИЛЬНОЙ!УБЕЙ!УБЕЙ!" -- призывал инородный мёртвый голос. Просыпаясь, Джулия принималась за комплекс выработанных физических упражнений. Она изматывала себя, нагружала связки и мышцы до предела, но отлично понимала, где проходит грань риска. Шли недели, месяцы, и после очередной изматывающей ночи и вещего сна Джулия решилась на неимоверно странную, нелепую просьбу. Поможет или нет -- Джулия не знала. Но попробовать стоило. Разумеется, за ними следят. Повсюду камеры, видимые и скрытые. Но один раз точно всё получится, а дальше посмотрим.
Тук-тук. Алан пришёл к ней спустя три дня. Подмышкой он держал крохотную коробку. Радостно улыбнувшись, паренёк помахал Джулии и, подойдя к заветному оконцу, просунул в него посылку.
-- Кто там? -- спросила Джулия. Её бил озноб: она с детства недолюбливала грызунов.
-- Пара крысятков -- детёныши крыс. И три мыши. Пока хватит?
-- Очень надеюсь, -- забирая коробку, нервно улыбнулась Джулия.
-- Ещё я принёс это, -- Алан протянул Джулии тонкую книгу в красном переплёте, -- "Добрые повести Алона Хая". Мне их дядя читал, перед сном.
-- Чтение мне сейчас не повредит, -- призналась Джули, -- спасибо.
-- Пора. Приду через три дня, когда смена будет глупая. Мимо них проскользнуть -- раз плюнуть. Зевают. А там, другие, не пустят. Всё видят. Как совы.
-- Как совы, -- зачем-то повторила Джулия и вяло улыбнулась.
Банный день в Третьем Секторе проходил необычно. Из четырёх углов камеры начинал струиться зеленоватый дымок -- усыпляющий газ. Пациент-заключённый моментально вырубался, и пока он спит, группа из нескольких человек погружала его сонное тело в импровизированную переносную пластмассовую ванну-бочку, отмывала и возвращала на спальное место голым. Чистая роба лежала рядом, накрахмаленная и аккуратно сложенная. Подобные процедуры проходили в 3-ем Секторе каждый пятнадцатый день и вызывали у Джулии отвращение и тихий гнев. Куда проще вывести больного из камеры, проводить в душевую и дать каких-то десять минут, чтобы второй соскрёб с себя всю гадкую скопившуюся коросту. Номер с газом был чем-то вроде пытки, вызова, желанием добить. Джулия не сомневалась, комплекс "заботливых" мероприятий мигом сокращает численность ртов. Проще пристрелить, считала Джулия. Но, по всей видимости, в руководстве психиатрической больницы засели опытные мучители, гурманы, смакующие человеческую горечь и страдание.
Джулия открыла коробку так, как делала это, будучи маленькой в канун ночи Обновлённого Цикла. Вместо подарков показались длинные усища, острые морды и кривые, мерзкие резцы. Девушка поставила коробку на пол, затем опрокинула её, грызуны рассыпались по полу и понеслись кто куда, выискивая свободный безопасный угол. Но таких в камере Фокстрот не оказалось. Джулия вытащила из-под матраца ножницы, хорошенько замахнулась, прицелившись в серо-белого крысёныша, и нанесла удар. Сбрызнула кровь, маленькое тельце дёрнулось в конвульсиях и замерло. Джулия ощутила тепло, лёгкое и почти неуловимое. Она видела как тонкие струйки серой дымки, взявшиеся ниоткуда, окутали труп крысы и проникли в него. Тут же Джулия ощутила слабый прилив энергии. Нечто схожее, но усиленное в сотню раз, она испытала, убив Амалию Скотт Браун. Джулия набросилась на второго крысёнка, проткнув ему брюхо, и взялась за мышей. Покончив с грызунами, Джулия чувствовала себя прекрасно. Как после неплохого, но короткого секса или горячего душа. Вытерев лезвие ножниц, она вернула их под жёстскую больничную подстилку.
