-- Ты взял воды? -- она стала шарить по салону в поисках какой-нибудь бутылки, наполненной жидкостью.
-- Зачем? Умирай от жажды, моя ненаглядная. -- Хмыкнул Атлас, открыл подлокотник и достал оттуда прохладную бутыль.
-- Спасибо.
Она устало отвернула крышку и сделала пару долгих глотков.
-- Меня иногда укачивает. Ничего серьёзного.
-- Ты ж сама вроде как рассекаешь на своём громадном квадроцикле. Странно слышать.
-- Есть разница. Мой "Гарри" оснащён датчиком антиукачивания, к тому же в шлеме установлена система фильтрации воздуха, поэтому я никогда не задыхаюсь. А в этой душной махине мне тошно.
-- Открой окно и все дела, -- посоветовал Атлас и свернул на узкую брусчатку, ведшую к центральной площади Кереза.
-- И жри пылищу, что вздыбливается под колёсами этой дуры, да?
Джулия стукнула ладонью по креслу и уставилась на людей, высыпавших из своих домов. Они вскидывали руки, что-то выкрикивали, улыбались. Крестьяне встречали посланников Асмиллы.
В Керезе и Шамъялте Атлас и Джулия занимались примерно одним и тем же. Сначала Рензо долго разговаривал с местными жителями, потом они ужинали или пили чай в компании значая, самого мудрого и предприимчивого аборигена. А потом Рензо считывал с "ободов" все сны, которые снились послушникам Асмиллы в период, равный двум месяцам. На одно считывание уходило около пяти минут. Рензо проделывал эту операцию сто тысяч раз. Доставал свой квадратный чёрный лакированный футляр -- картридж-считыватель, подсоединял с помощью коротких и тонких проводков его к разъёму "обода" и запускал процесс. Пока Рензо считывал сны, Джулия развлекалась, слушая байки старожилов, играя с местной ребятнёй. Уходя, Рензо обменивался объятиями со всеми, кто в них нуждался, а иногда подбрасывал пару-другую сотен статов, чтобы хватило на сезон дождей. Торговать во время бесконечных ливней становилось затруднительно: машины вязли в грязи по дороге на рынок, покупатели отказывались мокнуть, предпочитая затовариваться овощами и мясом втридорога у больших авторизированных ферм и мясокомбинатов.
Крупные поселения, не выросшие до уровня городов, вмещали в себя по двести-пятьсот жителей, имели в арсенале пакгауз, ратушу, одну не слишком большую продуктовую лавку, в которой, впрочем, можно было запастись всем необходимым. Также в каждом подобном посёлке имелась своя часовня, посвящённая Пятиликой Деве Асмилле. Постройки, в которых переносили свой век местные, поражали своим контрастом. Кто-то отгрохал себе высоченный, в четыре полных этажа, особняк, жил в нём, как сирота-король, бродя по пустым коридорам, в которых не хватало только призраков или порывов сшибающего ветра. Другие, это семьи по пять-шесть человек, ютились в хибарах, сложенных из крупных брёвен, обычно дубовых или сосновых, при этом они содержали хозяйство в хлеву, пару машин для уборки урожая и вообще производили впечатление счастливых людей. Таким зачастую "обод" был ни к чему. Трудяги редко видели сны, а их помыслы в основном не заходили дальше хлопот о скором сезоне дождей или радостных переживаний за взрослую дочь, которая вот-вот станет чьей-то женой. Убранство домов не изобиловало хитростью или каким-то неординарным изыском. Была гостиная, где висела ТВ-панель, несколько комнат-спален, подвал да чердак. В зале, рядом с зеркалами, устанавливали глиняную статуэтку любимой богини. Высокая и статная женщина в голубом платье до самых пят. Её лицо источало мудрость и всепрощение. Молясь, каждый послушник церкви брал статуэтку в ладони и сжимал её, пока речь не затихала. Если молились группой, изваяние Асмиллы доверялось самому молодому, ибо у него меньше всего прегрешений и корыстных, пусть и потаённых, помыслов. В финале молитвы все участники прикладывались к чреву Асмиллы, потому со временем голубизна её платья терялась, стиралась и приобретала бледный, невзрачный оттенок.
Последней точкой маршрута была деревня Ваздок, самая мелкая и труднодоступная, находящаяся в густой лесистой местности, рядом с безымянным притоком могучей Илейи.
-- Чудесно, -- улыбнувшись, заговорила Джулия.
-- В каком смысле?
-- Все эти люди. Такие добрые и душевные. И все тебя любят. Атмосфера безграничного уюта и покоя. Словно где-то пару сотен километров назад кончился наш хлипкий, гадкий, прохудившийся мир.
Джулия запрокинула голову и закрыла глаза. Ей понравилось абсолютно всё, что уже произошло за сегодняшний бесконечный день. Она очень давно не общалась с людьми просто так, искренне и открыто.
-- Наверно, я слишком давно на этой работе, -- горестно проговорил Атлас.
-- Что ты имеешь ввиду?
-- Не замечаю всех тех прелестей, о которых ты сейчас говорила, -- хмыкнул Рензо.
-- Возможно, -- пожала плечами Джулия, сделала паузу и снова спросила, -- далеко ещё?
-- Часа полтора, не меньше. Асфальт мокрый, торопиться не будем.
-- Тогда я займусь допросом, что скажешь? -- Джулия заговорщицки прищурилась и слегка закусила нижнюю губу.
-- Предупреждаю, меня так просто не расколешь, -- улыбнулся Рензо и уставился на подёрнутую туманом дорогу.
-- Начнём. Где ты родился?
