Беглецам несказанно повезло: чета Шмидтов в этот год не уехала к родственникам на юг в сезон дождей. Отец семейства, семидесятилетний Октав Шмидт, собственноручно возвёл прекрасный, уютный дом на самом берегу Илейи, так, что некоторые деревянные подпорки касались дна реки и давно покрылись многолетним илом. Надувная лодка причалила вместе с рассветом. Старик Шмидт разминался на веранде, делая привычные упражнения, чтобы не задряхлеть раньше отведённого срока.
-- Откуда вас принесло, бродяги? -- прохрипел Октав, когда лодка пришвартовывалась к берегу.
-- На монастырь напали вооружённые люди, нам нужна ваша помощь! -- выпалила Манория на одном дыхании.
Дальше объяснять не пришлось. Старик и его пожилая супруга приютили беглецов, накормили, выдали Манории хоть и потрёпанную, но чистую, тёплую одежду. Снарядили большой дорожной сумкой Кея, который набил её всем полезным, найденным в гроте.
-- Тык, вы не в курсе, кто энти подлецы? -- прищурившись и закуривая трубку, спросил дед, развалившись в мягком кресле.
-- Без понятия, -- ответила Манория, -- но никто бы не посмел ворваться в священный храм сономитов или на знаковое ложе гибриоидов и потом остаться безнаказанным. Тоже самое, уверена, ждёт и этих подонков!
-- В твоих речах много желчи, -- посетовал Шмидт, -- все люди кому-то подчиняются, даже самые гнусные. Иные ведомы собственными страхами, их негоже судить одинаково, потому как в них пусто.
-- Вы о чём, мудрец? -- съехидничал Кей.
-- О том, что называется паршивой овцой! Если такова паршива, ей нет места нигде, даже на пиру иль на плечах какого-нибудь франта! Усёк? -- снова прищурился старик и выпустил густой дым.
-- Признаться, я вас не понимаю, -- Кей был откровенен.
-- И не надо, -- прогудел Октав Шмидт и уставился в серый от табачного дыма потолок.
-- Вы отвезёте нас в Маникур? -- напрямую спросила Неола, поглаживая бинторунга.
-- Нет уж, увольте, -- отозвался старик, -- забирайте ключи от лёгковушки и езжайте, куда вам надо-ть. Я староват уже.
-- Священная Асмилла вас не забудет, щедрый Октав Шмидт, -- в сердцах, чувствуя некоторое облегчение, заявила Манория и приобняла старика.
-- Будет вам, -- застеснялся Шмидт, -- причём тут ваша богиня, еж-тыж! Я, ребятки, за праведность и честность. И против обиды. А вас оскорбили да ещё самым гнусным образом. Так что считайте, я претворяю свои принципы, и всё тут.
-- Как бы там ни было, мы благодарны вам, -- резюмировал Кей.
-- Поешьте на дорожку! А то наготовила вкусностей, будто на араву какую, так что нам с дедом не справиться, -- выпорхнув с кухни, предложила седовласая приятная полная женщина, которой уже исполнилось шестьдесят восемь, но выглядела она лет на десять моложе.
Подкрепившись, беглецы отправились осматривать автомобиль. У Шмидтов их было три штуки. Тяжёлый грузовик с открытым кузовом, на котором глава семьи возил строительные материалы, а потом, когда дом был закончен, деревенскую ребятню в соседний посёлок на аттракционы. Вторым экземпляром Октав гордился сильнее всего. Он купил его, когда вернулся из регулярной армии, как раз после гражданской войны. Автомобиль с задним приводом и неслыханной мощью под капотом. Ярко-жёлтый, всегда отполированный и ухоженный. Октав Шмидт чаще на него любовался, чем сидел за рулём, но это его нисколько не смущало. И третьим авто, на котором изредка перемещалась супруга, был скромный легковесный седан. Старенький, с выцветшей зелёной краской. В некоторых укромных уголках салона ещё остались заводские бирки "Штарбайн Моторз", двигатель готов был пройти ещё не одну сотню километров, а большего от машины и не требовалось. Беглецы разместились в салоне, Кей сел за руль.
-- Мы оставим его в Маникуре и вышлем вам на картридж сообщение о месте, где вы сможете его забрать, -- предложила Манория.
-- Ну, что ж, спорить не стану, будь, по-вашему, -- прокряхтел старик, -- только сразу же съезжайте с Монастырского тракта, сечёте? А то вас мигом сцапают, это я вас заверяю.
Мотор затарахтел, и троица отправилась в Маникур. Через пару десятков километров они скатились в сторону, на брусчатку, последовав старой дорогой. Не слишком комфортная, в колдобинах и ямах, она была иллюзорным гарантом благополучного исхода всего путешествия. Они делали приличный крюк, но опять же, исключительно в целях безопасности. Им предстояли сотни километров, которые отнимут сутки, а может и двое. Кей договорился с Манорией изредка меняться местами на сон, и когда вела девушка, они ехали ещё медленнее. Пару раз у них пробило одно и то же колесо. Первый раз Кей заменил его запаской, во второй пришлось ловить попутку, чтобы доковылять к ближайшему автосервису. Единожды беглецы остановились в дешёвом придорожном отеле, чтобы перевести дух, как следует отдохнуть и выспаться. Неутомимым во всей компании был только Пудинг. В пути он "спал" на заднем кресле, а во время остановок, особенно ночных, просыпался, чтобы остерегать путников.
