-- Не хочу признавать, но ты её точная копия. Такая же нежная, светлая и упёртая, -- на лице Эльверс проступили искорки подлинных переживаний, -- но слишком долго я добивалась своего, чтобы собственными руками помешать триумфу и вернуть тебя отцу. Понимаешь, о чём я? Твоя бедная мать была лишь преградой, которую пришлось устранять. Долго и размеренно. Я травила её методично, по капле каждый день, ломая психику, волю, надежду. Твоя сучья мать с каждым днём теряла силы и, что важнее, желание жить. Помнишь, как она приходила в бешенство, крушила мебель, рвала на себе волосы? Не удивляйся, крошка, мне в красках рассказывали обо всём, что происходило в вашей спальне. Я смеялась, заливисто и злобно. С огромным удовольствием упекла бы тебя в проклятый сектор Нуттглехарта уже в день твоего рождения. Чтоб ты сдохла, и чтобы крысы сожрали твой маленький трупик! -- Эльверс отдавала себе отчёт в том, что её слышат, может, записывают, но не придавала этому и малейшего значения. -- Но судьба попросила выждать, быть упрямой, и что я вижу? Любимая дочка Ван Дарвика спятила, слетела с катушек, погрязла в дерьме! О лучшем сюрпризе перед грядущей ночью Обновлённого Цикла я и мечтать не могла.
Джулия стиснула зубы, губы сжала, что было сил. Гнев в её теле обретал форму, приготовился вырваться наружу и учинить вселенскую расправу. Зрачки округлились, кровь пульсировала, сердце выдалбливало дикий ритм. Но вместо звериного рыка или буйства она легонько засмеялась, будто только что знакомый пьяный мото-погонщик в сто двадцать первый раз рассказал ей свою сальную шуточку.
-- Спасибо тебе, дрянная Эльверс, -- наконец спокойно сказала Джулия, - ты очень помогла мне.
Магнолия уставилась на неё, всем видом требуя объяснений.
-- У меня появился стимул, мразь! -- вызывающе бросила Джулия, отвернулась, быстро подошла к стене и, усевшись напротив неё, замолчала.
Эльверс хотела добавить что-нибудь напоследок, но не нашлась и попросила медбрата проводить её к выходу.
Глава 12.
-- Знаешь, почему Детра столь могущественна?
-- Нет. Хотя предположения есть, но они абсолютно поверхностны. Детра отгородила себя самой настоящей стеной, через которую не пробиться. Не спутники, не сигналы сетей -- ничто не может пройти сквозь стену без одобрения. С людьми так же. Напрашивается вывод: Детра могущественна, потому что самобытна и дисциплинированна? И бережёт себя от несуразных соседей?
-- Потому что высокомерна. Я искренне убеждён, что подлинная надменность и лояльность по отношению к внутренней свободе ведёт к безграничной власти.
-- Я всегда полагал, что контроль и дисциплина важнее. И что в Детре всё так и обстоит.
-- Ты ошибался.
Внизу, по улочкам, проспектам и дворам заражённого Фесрама бродили, словно гниющие трупы, прокажённые и обречённые на смерть бедняги. Их в это утро повылезало под солнцепёк не в пример много. Сезон дождей в самом разгаре, однако, утренние часы после рассвета самые тёплые. Рваные одежды, покорёженные конечности, израненная зелёновато-пунцовым ядом кожа, покрытая наростами и язвами. С высоты одиннадцатого этажа подробности не разглядеть, но общее полотно как на ладони. Большая лужа, прямо на главной улице, где когда-то рухнул снаряд бомбардировщика и оставил глубокую воронку. Обречённый поскользнулся и рухнул в воду, уйдя под её толщу с головой. Полминуты он не показывался, скорее всего, утоп. Но нет, всё-таки выкарабкался на берег, сплёвывая грязь и крохи дроблёного асфальта. Поплёлся дальше. Инсар взирал на представление с крыши самой высокой многоэтажки и дивился, насколько причудливым может стать человеческое существование.
-- Крыша-то, что надо, -- разбавил тишину старческий металлический голос, наполненный электронными нотками, будто кто-то взял звук, исходящий из гортани, записал на винил, положил его на диск проигрывателя и то растягивал, то ускорял звучание, придавая ему ирреальность. -- Тут паров меньше, не отравишься.
Инсар Килоди устроился в раскладном походном кресле, посматривал то на серое небо, то вниз, на смешных "тупиков". Он прозвал их так не из-за умственной отсталости, а потому что почти каждый, пока тащился, натыкался на непреодолимое препятствие и попадал в тупик.
