– А что он мог от тебя услышать? Как использовать близких людей или даже убивать их ради обогащения? Или как уходить от ответственности? И не смотри на меня так. Я же сказала – я знаю всё. Деньги фонда принадлежат мисс Кларе Рив, как бы ты ни старался это скрыть. Ей же принадлежит и имущество твоего дружка Бигота. Я долго молчала, но теперь выскажу всё тебе в лицо. Ты – страшный человек, Джейкоб Андервуд, и я не желаю тебя больше знать.
Сильные пальцы, оставившие синяки на запястьях, теперь крепко сжали плечи.
– Да ты, я смотрю, вовсе не скучала за книжками все эти годы, как говорила мне.
– Ты снова делаешь мне больно.
– Ты это заслужила. Слишком много совала нос туда, куда не следовало. Настроила против меня сына и теперь хочешь сбежать?
– Я просто хочу жить своей жизнью, не зная больше ни тебя, ни тех, кто тебе подобен. Я устала от грязи, которой ты меня окружил. А что до твоих секретов – я не одна знаю, как обстоят дела на самом деле.
Джейкоб выругался и толкнул Малесту на землю. Охнув, та упала, ободрав руку о камень.
– Что ты наболтала Тиму? Говори!
Малеста поморщилась от боли в боку и на локте.
– Ничего.
– Врёшь.
– Твоё право так думать. Но мне и говорить ничего не понадобилось: твой сын достаточно любопытен и наблюдателен, чтобы с первого же намёка начать рыть в правильном направлении.
В один шаг Джейкоб оказался рядом с женой. Грубо схватил её за волосы и дёрнул на себя.
– Ты играешь мной, да?
Ненасытная страсть, разбушевавшаяся по пути из Лондона на Девон, сменилась безудержной яростью, остановить которую было уже не под силу. Даже красивая женщина, в тот момент беспомощная и своим видом даже жалкая, ничего не могла сделать, потому что именно в эти минуты Джейкоб ту красоту не обожал и не боготворил, а презирал и готов был топтать ногами. Он только сейчас понял, что, что бы он ни воображал себе, эта женщина никогда не принадлежала ему ни мыслями, ни телом. Вещь, которая никогда не должна была задавать много вопросов, чего-то желать и мыслить дальше, чем смена блюд к обеду, вдруг оказалась с душой и сердцем.
Чёрная в ночной темноте листва деревьев снова зашумела на ветру, и в который раз заволновались болота. Закачались высокие камыши, и месяц в небе пролил на землю немного серебра.
– Вставай. Мы едем в Девонсайд. Там я решу, что с тобой делать, – приказал Джейкоб, развернулся и пошёл по направлению к экипажу, одиноко торчавшему посередине дороги.
Оставленный с лошадьми кучер сидел в той же позе, что Джейкоб его оставил. Возвращению хозяина он был несказанно рад – хотелось уже вернуться в тёплый дом и завалиться спать. Однако хозяин вернулся один, и кучер завертел головой по сторонам, пытаясь разглядеть в темноте, за каким же деревом спряталась леди Малеста.
Джейкоб не торопился садиться. Повернувшись в сторону лесной чащи, он нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Упрямство Малесты раздражало, и Джейкоб сплюнул на землю горечью. Подобная злость посещала его впервые; даже заметив подвязку жены среди вещей сына, он скорее был растерян, чем разгневан. Возможно, он бы и простил ветреность женщины, которая его никогда не любила, если бы она сегодня оказалась покладистой и позволила Джейкобу утолить свой голод. Но она изобразила из себя жертву, хотя на деле была обычной уличной девкой, которой вдруг улыбнулась удача. Среди всех своих любовниц Джейкоб не знал ни одной, которая позволила бы себе вести себя подобным образом. Но эта женщина... эта роскошная женщина... была чем-то особенным, и от этих мыслей у Джейкоба ныло сердце.
По дороге прошелестели мелкие камешки, подгоняемые ветром; закрутился слабым вихрем песок. Совсем неподалёку послышались лошадиное ржание и топот копыт. Последний нарастал, и из темноты ночи прямо на Джейкоба вылетела взмыленная лошадь и наскочила бы, забив копытами до смерти, если бы не всадник. Тот ловко увёл лошадь в сторону, и та встала как вкопанная. Джейкоб всмотрелся в ночь. В увиденное ему верилось с трудом, и впервые в жизни Джейкоба обуял страх от встречи с сыном.
– Где она? – выкрикнул Тим, спрыгивая на землю. – Что ты с ней сделал?
– Оставь мою жену в покое, – прорычал Джейкоб, не сдвинувшись с места.
– Это тебе стоит оставить её в покое. Она тебе не жена.
Джейкоб криво усмехнулся.
– Ты и это знаешь. Далеко же ты зашёл.
– Куда мне до тебя... И до твоих преступных схем.
– Ты должен понимать, что всё это делается во благо нашей семьи.
– Тебе не хватает денег? Сколько ещё нужно, чтобы ты успокоился? Я заплачу. Только отдай мне её.
Джейкоб готов был взорваться истерическим смехом.
– Болван. Она играла тобой, приблизила к себе лишь для того, чтобы настроить против меня, чтобы разрушить нашу семью и разобщить нас.
– Уже давно всё разрушено, отец. Ещё тогда, когда умерла мама, а, может, и раньше. Ни ты, ни я никогда не пытались жить дружно, а, значит, нечего винить в нашей вражде ни в чём неповинную женщину.
– Она так сильно вскружила тебе голову? Наболтала про фонд, про Клару Рив и дурака Бигота? А ты поверил недалёкой бабе и поставил под сомнение дело своего отца?
