– Дав, не об этом же речь! – кричу я. С озорной усмешкой она передает мне пустую кружку. – И вообще, не с тобой же это обсуждать, – смеюсь я, отбирая у нее кружку. – Ладно, можешь не беспокоиться. Смеются и глазеют на других только те, кто сам себе не нравится, а сюсюкают те, кто испытывает недостаток внимания.
– И меня выгонят с гимнастики и футбола.
– Необязательно.
– И с нетбола тоже.
– Да нет же, все будет нормально.
– От меня теперь никакого толку.
– Откуда ты знаешь? Может быть, ты станешь лучше всех.
– Нет, меня выгонят, и все.
– Да ничего подобного. И даже если выгонят, хотя это чушь, – тебя же сначала приняли в команду! Меня вот никогда не принимали ни в одну секцию или клуб.
– А разве ты не ходишь в кулинарный клуб?
Я приподнимаю бровь.
– Нужно бы притвориться беременной, чтобы уйти подальше от жизни, – говорю я.
– Не думаю, что быть беременной значит быть подальше от жизни, Биби. Думаю, что, наоборот, попадешь в самую гущу. Посмотри хотя бы на маму!
– Верно. – Ступнями я поглаживаю головы собак. – О-о, знаю, во что мы с тобой можем играть…
– Во что?
– От этого тебе наверняка тут же станет лучше!
– Ну?
– В попу-кассу! – Дав начинает хохотать. Она откидывает голову и выпрямляется, на припухших глазах появляются слезы, а на меня накатывает волна облегчения, и это лучшее чувство на свете.
Алисия зовет меня в «диванную зону» на «задушевный разговор».
– Вот что я тебе принесла, красотка. – Она подвигает отсыревшую пекановую плетенку. (На самом деле она не принесла ее мне – просто достала серебряными щипцами и плюхнула на белую тарелку.) Печенье похоже на нарывающий палец ноги. Больной и бессильный. И его не съешь, не натыкаясь на маленькие твердые ноготки подгоревших пекановых орешков. – Я у тебя в долгу. – Она подмигивает.
– Спасибо, – говорю, а в душе смеюсь. Будто я какая-нибудь знахарка-вуду, к которой можно подобраться, только сделав подношение. На этот раз печенье-оберег.
– Тебе понравится, голубушка. Ты заслужила.
Ничего подобного. Я не собачка. «Хорошая девочка». Где мое заявление на стажировку?
– Детка, – начинает она. – Столько дел, что нам даже поговорить некогда. Как ты справляешься? С болезнью сестры?
Она не больна.
– Дав справляется хорошо, начинает привыкать.
– К болям?
– Нет, к скуке. Дав очень подвижна, ей трудно сидеть дома и быть не в состоянии делать то, что ей нравится. – Я наблюдаю, как в кофейню врывается нетерпеливая тетка и требует, чтобы Марсель приготовил ей жутко сложную разновидность кофе. «Сверхгорячий американо без кофеина с обезжиренным молоком… в отдельной чашке». Она тут же сообщает Марселю, что она «в запарке» и чтобы он готовил «побыстрее». Как будто он нарочно станет затягивать процесс. Она добавляет: «Я опаздываю на собрание». Как же должна, наверное, раздражать особа, вваливающаяся на собрание с опозданием, а в руке дымящийся кофе из соседней кофейни.
– Ты же знаешь, как мы все рады, что ты у нас работаешь, – Алисия внезапно икает и колотит себя по груди. – Извини. – От нее пахнет паприкой. – Мы все. Бедный Макси просто без ума от тебя! Кружит вокруг, как муха над какашкой! – Она, конечно, думает, что льстит мне, но на самом деле…
Я представляю, что я – засохшая собачья какашка. Да еще «Макси». Меня передергивает.
– Ничего про это не знаю.
– Я просто хотела сказать, что если тебе нужна поддержка, или требуется время, чтобы больше бывать дома, или…
– Нет, дома вроде бы все утряслось. Дав же не будет всегда нуждаться в помощи. Конечно, это был шок, но я все-таки хочу уладить дело с моей стажировкой.
– Конечно. Конечно. Я понимаю. Все понимаю. – Так если понимаешь, сделай, Алисия, или…? Я стараюсь чуть-чуть подлизаться:
– Ты извини, если я не на сто процентов сосредоточилась на работе и как-то подвела тебя и других… инопланетян.
– Блюбель, ради всего святого, не говори так. Перестань сейчас же. Нечего извиняться. Вовсе ты нас не подвела. Боюсь, скорее мы тебя подвели. Я не хотела, чтобы твои инопланетные дела на планете Кофе отвлекали тебя от твоих… э-э-э… семейных забот на планете Земля.
– Ох, да прекрати ты наконец. Вовсе нет… что ты!
– Хм. Прекрасно. А то я ночами заснуть не могу от беспокойства за тебя, моя девочка. – Она отпивает из своей чашки мокко. – Так вот… есть новость.
Ну давай, обрадуй меня, скажи, что ты подписала заявление, что его приняли и что все в порядке. Ну пожалуйста…
Лицо Алисии проясняется.
– Понимаю, это полная неожиданность… – Будь уверена, что нет. – …Но я беременна! – взвизгивает она. – Не подумай, я пью кофе без кофеина. Жить стало так скучно в эти дни.
– О, Алисия, поздравляю! – верещу я. По-моему, неплохо сыграла.
