В ушах треск от скорости падения. Перед глазами образ увиденных только что картин.
В плечах боль от вонзившихся в них когтей Гостя.
Парень прибывал в прострации. Ему было абсолютно всё равно, что с ним сейчас происходи, а происходило следующее:
Гость всеми доступными средствами оживлял Стивена, наполняя его душу счастьем и радостью, горечью и болью. Во всем этом есть необходимость. Всё это — важные составляющие жизни.
Крылья Гостя понесли их в грозовое облако. В нём они и растворились.
Пробуждение пробуждению рознь. Горькая истина.
Стивен распахнул веки. Никаких движений, никаких звуков. Он видел перед собой окружающий мир.
Это был взгляд в пустоту. Его глаза видели насыщенно — зелёную траву, на нагнувшихся краях которой собирались капли утренней росы. Достигнул необходимого размера, они срывались вниз. Завораживающее падении. Капли влаги переливались попавшим в них светом, который вырывался на свободу сверкающим камнем в короне из воды. После он навсегда исчезал. В след за ним исчезала и корона. За травой размытый фон из редких, массивных дубов и небольших каменных… скажем, возвышенностей. Вся имеющаяся в поле зрения информация не доходила до мозга.
Вот бывает так — человек рядом с вами, смотрит на вас, слушает вас, говорит с вами о разных вещах, но в этот самый момент его с вами нет. Он где — то далеко внутри себя, когда в мечтах, когда в воспоминаниях, а когда и в бреду.
Стивен лежал с распахнутыми глазами. Он вспоминал момент:
Голову кружит алкоголь. Небольшая компания парней сегодня уверенно перепила бы такую же компанию бравых алкашей. Четыре парня.
Хёрс, Дункан, Милори и Стивен. Все ребята вроде бы ничего, но стоит лишь немного изменить угол зрения и картина меняется на корню.
Стивен — ведомый, слабый характером подросток не умеющий в нужный момент сказать решительное нет. Поверьте, ему очень много раз хотелось поступить твёрдо, но, каждый раз его останавливала его неуверенность и отсутствие желания бороться. Будем предельно честны — его глупость была выше всех прочих недостатков.
Хёрс и Дункан — пара хулиганов, ещё совсем ничего не смыслящих в жизни. Делают только то, от чего им становится весело, хоть спустя некоторое время после подобных решений зачастую совсем не до смеха. Хёрс — сломанные ребра, перелом руки, трижды задержан полицией, шрамы от порезов на запястье. Обычные подростковые попытки привлечь внимание. Ограничимся коротким списком, который может растянуться не на один десяток страниц.
Дункан — задира. Не стыдится своровать чего из карманов вереницы курток школьного гардероба. Неоднократно воровал деньги у родителей, перекладывая при этом вину на старшего брата. Кражи в магазинах, брошенных домах. Оконные рамы с осколками битого стекла и камнем где-то среди них, что был пущен в окно рогаткой — некоторые последствия пьяных похождений сорванца. Как и в вышеупомянутом случае, список можно писать долго.
Милори двадцать три года. Он старше всех троих одногодок на семь лет. Милори можно представить даже тем, что он уже едва не угоди в тюрьму. Его спасение — вера в раскаянье и милосердие от прокурора.
— Жалкий человек. Я знал, что меня отпустят, — ухмылялся после суда парень.
Его родители наркозависимые. Парень с изуродованной с самого раннего детства психикой превосходил своими деяниями всю троицу в разы. Этот однажды даже забил до больничной койки соседнего парнишку, а прошлым летом едва не изнасиловал попавшуюся на его путь в вечернем лесу пятнадцатилетнюю девочку.
Сегодня Милори притащил из дома нечто ужасное. Четыре шприца, ложка, зажигалка и… основной ингредиент набора.
Ночь, лес, костёр, пьяные и свободные от смысла и логики слова парней. Стивен сегодня снова не сможет сказать нет. Хорошо набравшийся пивом Дункан едва поймёт, что произошло, Хёрс через несколько часов умрёт, а Милори, после сегодняшней посиделки больше не сможет удостоиться милосердия прокурора. Его посадят на двенадцать лет. В тюрьме он покончит с собой на седьмом году отбывания наказания.
Разумеется, когда — то Стивен был славным подростком. Возможно, он просто попал не в ту компанию, возможно в чем-то есть вина его родителей. Не было надлежащей ответственности и контроля. У него не было авторитета и примера. Он рос, словно степной сорняк, треплющийся на ветру из стороны в сторону. Так и в жизни он трепался из стороны в сторону, заведомо не понимая, что выбранный им путь неверен и ошибочен. Предупредить о возможной ошибке зачастую было некому. Часто было так, что предупреждать было уже слишком поздно, а если предупреждения поступали вовремя — да кому нужны эти нравоучения.
