Самоконтроль и стойкость старика поразила бы любого, кто был бы в полной мере осведомлён о том, что сейчас происходит, но на улице ни души.
Поворот за поворотом, переулок за переулком.
По снегу вытягивалась и вновь ныряла под ноги собственная тень, порождённая фонарями, которые в конечном счёте остались где — то позади.
Последний двор. Благодаря снежному одеялу он сейчас ничем не отличался от остальных дворов. Он замаскирован в однообразии, он под одной гребёнкой, но, немного ниже, совсем чуть — чуть, пот этой снежной толщей уже давно нет ничего красивого, если не искать этого в потрескавшимся бетоне и его глубоких выбоинах.
Многоэтажный дом, ожидающий сноса, будто бы с закопчённым от дыма фасадом вырвался из повсеместной белизны и поприветствовал Артчера. Чаки не находим себе места — кружился и лаял у входной двери.
Пасть монстра…
Старик остановился лишь на секунду. Нет, не от усталости, а от страха. Его пугал этот ужасный, чернеющий дом не имеющий в львиной доле оконных проёмов стёкол. От него исходила жуткая энергетика, воздух вблизи от него был точно наэлектризован, от чего волосы на теле Артчера немного дыбились.
Дом был словно переправой, порталом, ведущим в другой мир и Артчер понял, в кокой мир время от времени отправлялся Стивен — не в последнее время, а в те дни, когда парень для него был ещё только незнакомым, подсевшем на иглу человеком, проходящим мимо него в переулке и поднимающийся в свою квартиру по пожарной лестнице.
Снег снова захрустел под едва зашнурованными ботинками старика. Тот растворился в темноте в нескольких метрах от входа.
Монстр принял очередных гостей.
Металлическая, массивная дверь медленно легла на место. Внутри стало совсем темно. Срывающиеся с потолка капли «чего — то» оглушительно разбивались о тонкие лужи на бетонном полу. Они разбивали абсолютную тишину.
Артчер почувствовал тёплое, затхлое дыхание дома. Оно прикоснулось к его замёрзшей коже. Глаза старика понемногу адаптировались к темноте. Только после этого он решился сделать первый шаг. Он разглядел жалкий клочок света под потолком. Шагая к нему, Артчер точно знал, что синхронно с ним здесь движется кто — то ещё. Артчер резко замирал, чтобы подловить в тишине посторонние звуки, но вместе с его телом здесь замирало и всё остальное.
Одно дело — слышать, а видеть — совсем другое. Краем глаз старик начал различать в темноте красные огоньки. Смрад усилился. И в конечном итоге картина дополнилась тонким, раскатистым рокотом — хищным и злым.
Нарушивший местные порядки Артчер почувствовал, как его тело начало дрожать. Старик только и успел сглотнуть слюну, как его всё ещё полные сил и уверенности в себе инстинкты понесли его прочь сквозь практически непроглядную тьму. Клочок света был маяком для ищущего берег судна.
— Чаки, — прокричал старик.
Эхо пронеслось через все этажи и ответила с каждого из них сказанным стариком словом.
К счастью тот сразу же отозвался. Шум приглушенного лаял шёл откуда — то сверху, точно с того самого маяка. Ноги старика встретили ступени и он сам не понял, как включился в очередной безумный марафон, который он преодолел в мгновение ока — хотя это был уже порядочный этаж.
Обрывок света превратился в настоящее облако синевы. Дверной проем, в нем оконный проём. В помещении снег, холод и силуэт — тёмный, хрупкий силуэт. Он стоял на коленях, а руки его свисали с стороны. В противоположной стороне от этого силуэта был силуэт чаки, от которого виднелись облака пара из рта и носа. Они виднелись только от него.
Старик стянул с головы шапку, вошёл в помещение.
Вдруг старик глубоко осознал, что он совершенно ничего не знает об этом человеке. Он о нём ничего не знал, а теперь никогда ничего не узнает. Бездыханное тело с открытыми, остекленевшими глазами, раскинутыми в стороны руками, бездыханное, с торчащим из груди шприцом.
Чаки тонко заскулил и принялся облизывать лицо парня. Артчер опустился рядом с парнем на колени. Морщинистые руки старика прикоснулись к ненормально бледной коже парня, которая прекрасно окрашивалась в синие тона зимней ночи.
Пока рука Артчера падала на плечо парня, совершенно неизвестно по какой причине он прижал пальцы к артерии Стивена. В пальцы старика ударило жизнью.
