— Нет! — задумчиво протянул он. — Князь нас не забудет. Ни в жизнь.
— Вот и нам не надо его забывать, — Сидор с задумчивым видом негромко побарабанил пальцами по столу. — А при удобном случае и плюнуть в его тарелку.
— Я вот чего думаю, — заметил он, немного помолчав, — а есть ли у него компаньоны из боярства в этой афёре с кофе. Если есть, то мы не одному ему на мозоль наступим.
— Господи, — тяжело вздохнул он. — Во что мы влезаем.
— Судя по тому, что рассказывала Маня про экспедицию на другой континент, то отношения у князя со своим боярством не складываются. Так что и тут мы ему можем нагадить, в случае чего. Дадим боярам больше кофе, лучшего качества и за меньшую цену. Да и сами можем везти, как бы из-за моря. Стоит переправить за Камень, и вообще никто не узнает, где оно растёт, и откуда такое взялось.
— Это какие же перспективы то открываются, — мечтательно поднял он свой взгляд к низкому, закопченному потолку.
— Вот же зараза, — раздражённо хлопнул себя по колену Димон. — Только сделали хороший продукт, как приходится сразу таиться. Но с объёмами, как князь, или кто ещё там, мы жаться не будем. Ну его нахрен, эту косточку. Да ею мостить дороги можно будет вместо щебёнки, если не найдём на неё покупателей. У меня целую пещеру заняла. И незаметно так, — недоумённо посмотрел он на Сидора. — По чуть-чуть, по чуть-чуть и всё, нет пещеры. Я всё думал что её чуть-чуть, а ею чуть ли не всё моё жильё уже забито.
— И это, заметь, — поднял вверх он указательный палец, — только с одного гектара ягодника, там на острове.
— Да чего ты пристал, — раздражённо посмотрел на него Сидор. — Сам же говорил, что ранее конца весны со всем этим объёмом не справимся, так что давай, действуй. Пока ты всё подготовишь и переработаешь, сколько времени то пройдёт. Жуть. Да и с коробочками твоими, не всё так просто. Это тебе не Земля, где пресс поставил, он тебе и надавил баночек жестяных под молотый кофе. Тут этой жести просто нет. Придётся искать какого-нибудь умельца, чтобы эти коробочки твои из липы вырезать смог. А это ещё и кузнецов подключать, чтобы микро петельки, да микро замочки делали. Это же целое производство надо теперь формировать, ювелирное.
— Ну и гад ты Димон, — тяжело вздохнув, пожаловался Сидор. — Ведь опять всё на меня свалишь. Сам будешь сидеть в своей Райской Долине, и балдеть на солнышке ягоду выращивая или по пещерам своим любимым лазать. А мне ещё и резчиков по дереву искать, и пилораму под это дело организовывать, и липу искать, заготавливать на сушку…
— А может попробовать заодно и с кузнецами договориться, — задумался он, опять подняв глаза к потолку. — Чтоб жесть и фольгу для банок мне сделали? Продублировать, так сказать…
— Не плачься, — усмехнулся Димон, глядя на мечтательно закатившего глаза Сидора. — Тебе это нравится. И, главное, у тебя получается. Только вот с коробочками, ты поторопился. Есть же стекольный завод, так что, для начала можно ограничиться и стеклянными банками. Только с крышками надо что-нибудь помудрить, чтобы были герметичными, а то он за время в пути весь выдохнется. Ну да это, — беззаботно махнул он рукой, — пусть у профессора голова болит. У него полно банок с притёртыми крышками, так что он знает, как и что надо с ними делать. Вот пусть и делает. Возле него постоянно малец наш вертится, вот пусть и займётся полезным трудом.
— А то пригрели бездельника, — заворчал недовольно и сам не особо любящий трудиться Димон. — Кроме пива своего ничем последнее время Васятка не занимается. Профессор опять жалуется.
— Кстати! — Сидор, не слушая что там ворчит Димон, резко повернулся к нему. — У Мани с профессором завтра заседание банковского Совета. Вот на его членах и можно проверить насколько наш кофе лучше заморского. Если получится, то сразу же и получим новых потребителей. Стоит только их угостить, чтобы распробовали разницу, а дальше видно будет. Может, мы потребителей найдём и в самом городе? Всё какой никакой, а заработок.
Следующим утром, Маня несколько запоздала на заседание Правления, задержавшись с Сидором и Димоном за приготовлением молотого кофе и упаковке его в банку, насильно отобранную у профессора из-под каких-то его химикатов. Причём, надо сказать, что длительный и муторный процесс измельчения самого кофе занял гораздо меньше времени, чем процесс отнятия у профессора одной из его банок.
Как же он скандалил. Как же он их обзывал, называя и грабителями, и мерзавцами, и хищниками, отбирающими у труженика честно нажитое имущество. Но ничего ему не помогло. Маня стояла насмерть, требуя себе для дела самую изящную баночку, что она хищным взором высмотрела в лаборатории профессора. И тому пришлось уступить, иначе, разгневанная Маня, и так, опаздывавшая на заседание Правления грозилась отобрать у него ещё несколько банок, под остальные, якобы "эксклюзивные" сорта. И устрашённый профессор вынужден был пойти на попятную, тихо ворча что-то нелицеприятное про Машу себе под нос.
