Ах, весна, чудесное время, когда, дав слово, можно тут же (не стыдясь общественного порицания) его не сдержать. Да, из конца в конец мая держа путь. автор совсем не прочь воспользоваться природой освященной вседозволенностью, забыть недавнюю клятву не спускать с Лысого глаз, отступить на шаг, впрочем, исключительно в интересах нашего повествования и безусловно стремясь к разнообразию (большей социальной гамме и географической широте охвата). Горя желанием снять пласт жизни потолще, хочу вас, милейший читатель, немедленно, сию же минуту познакомить с Инессой Викентьевной Дударь, сухонькой, очень живучей и зловредной старушкой, переводчицей с четырех европейских языков и бабушкой восьмилетнего Антона Дударя, младшего внука директора Института физической химии СО АН СССР. Прошу вас, не стесняйтесьсь, гляньте, протягивая бабуле ладошку, ей под ноги, то, что вы видите там (черно-рыжей австрийской сторожевой масти, размером с крупную крысу и с характером уличной девки), всего лишь песик, кобелек с неожиданной дамской кличкой Бекки. Впрочем, псина эта не простая, именно ее, потерявшую от диетического питания и неумеренной ласки (склонность природную к тому несомненно имея) все мужские добродетели, включая благородство, хладнокровие, способность к логическому мышлению и стремление к героическим деяниям, Создатель и выбрал на роль двигателя нашего приключения. Arf he said. (Кстати, пока тепло рукопожатия, ощущение прикосновения свежо, позвольте еще два слова о бабушке. Родилась она 26.10 по старому, вообразите, стилю, ровно за пять лет до роковой осени, лишившей семью дома, а благородную девичью фамилию Растовцева светлейшего титула. Замуж же была взята некогда писаная красавица уже в пору коллективизации талантливым сыночком видного красного кавалериста, между прочим, самолично приказавшего вздернуть на окраине Феодосии в далеком двадцать первом, впрочем, фамилией не интересуясь, пылкого юного корнета Растовцева, старшего брата Инессы Викентьевны, заодно с пятью такими же молодыми, да ранними дураками.)
Итак, с половины одиннадцатого бабушка Нина (представьте, так в семье Дударей выглядел домашний ласковый вариант имени Инесса), внук ее Антон и гнусная тварь Бекки гуляли по лесу. Впрочем, милое, предполагающее рассеянность и праздность слово "прогулка" уместно лишь в отношении бабушки и собаки. Внучек же (сантиметра на три-четыре отставший в росте от своих ровесников, отчего его, совсем маленького мальчика, особенно жаль) прекрасные предполуденные часы воскресного утра безвозвратно растрачивал на постановку артикуляции, выработку дикции и отработку дыхания.
- Apprendre, - требовала старая иезуитка.
- J'apprends, tu apprends, il apprend, nous apprenons... - обреченно бормотал несчастный ребенок в то время, когда тонконогая псина (Трясогузка, как, случалось. звал гадину в минуты веселья академик Федор Николаевич Дударь, к великому неудовольствию жены) под умиротворенным взором старушки резвилась себе на воле, шныряла по кустикам, то замирала на тропинке, то вскидывала ушастую морду, в общем, делала все, к чему только побуждали ее скромные собачьи мозги. А бедный Антоша шаг за шагом прибавлял к своему английскому еще и французский: - Je vais, tu va, il va, nous allons...
А впрочем, вот мы поносим собачку, явно исходя из каких-то сугубо абстрактных нигилистических воззрений, совершенно как бы забыв о всеобщем единстве добра и зла, и в самом деле, если бы не это нервное существо с обрубком хвоста, не его трусость и глупость, то так бы и промучился ребенок положенные два часа, с ненавистью пиная в краткие неподнадзорные мгновения нежные, для солнца и кислорода раскрывшиеся сибирские первоцветы. С Божьей же помощью не успело солнышко, переместившись градусов на пятнадцать западнее, отмерить таким образом каких-нибудь три четверти часа, как справа из чащи. нарушая пасторальный покой утра, донесся истерический, срывающийся на визг лай Бекки, явно там, в сосняке, за зарослями боярышника, залетевшего если не в крупный, на медведя, капкан, то, по крайней мере, в опустевшую по весне берлогу кровожадного зверя.
- Бекки! - вскричала Инесса Викентьевна на чистом русском языке, отчего сообразительный внук закрыл рот и не раздумывая кинулся вправо к источнику звука.- Бекки, малыш, что с тобой? - опоздав со стартовым рывком. но необыкновенно проворно для своих лет последовала за ним старушка.
"А-а-аав, и-и-ииаав", - захлебывалось совсем рядом бедное животное.