Итак, учитывая крайнюю обыденность и сугубо протокольные (безусловно, если не благодаря собственной юной горячности, то уж из богатого песнями городского фольклора известные всем и каждому) подробности продлившегося менее часа пребывания Михаила Грачика в районном отделении милиции, опустим эти пятьдесят с небольшим минут воскресного дня и продолжим наше приключение с того самого момента, когда в комнату Андрея Мирошниченко, бывшего, оказывается, не только членом общественной приемной комиссии, но (завидное то прозвание за давностью лет и слабостью памяти уже не восстановить word for word) или студенческим комендантом, или общественным старостой, в общем, неким неюридическим лицом, призванным (деканатом) наблюдать чинность и благонравие на всех пяти этажах, постучал запыхавшийся дежурный, студент с вахты, и с порога объявил:
- Там внизу кого-то с милицией привели.
Ну, умные, мы с вами тут же догадались, ло всего-навсего Лысый привел участкового для демонстрации паспорта, последний акт, финальная картина нашего дачного любительского фарса под названием "Опознание подозреваемого". Горько! Занавес! Андрею Мирошниченко, Шине-машине, сие простое объяснение в голову прийти не могло даже не в силу некоторых специфических особенностей устройства его головы, а из-за отсутствия информации, по причине неосведомленности.
- Кидать ту Люсю,- выразил Шина-машина свое отношение к новости, молниеносно затянул галстук, накинул пиджак и при всем параде (строгий, официальный), блестя малиновым значком в петлице, рванулся вслед не успевшему даже отдышаться дежурному.- Кто? - на ходу уяснял дело общественник.
- Не знаю,- лепетал потный от бремени ответственности первокурсник-дежурный.
- Комната?
- Триста девятнадцать.
- Недород-коловорот,- простонал Шина, увеличивая шаг.
Беды валились на студенческого коменданта с поразительной регулярностью. За полгода обладания средней значимости портфелем у Мирошника в некогда приличном и смирном общежитии физфака одно ЧП буквально сменяло другое. Но если поначалу все они не выходили за уровень компетенции факультетского бюро, максимум деканата, то месяц назад, в День международной солидарности трудящихся, хмурый якут с третьего курса (как выяснилось, бывший чемпион своей автономной республики) в плане борьбы с пережитками национализма (и после двух стаканов белой) нанес сложную черепную травму одному дипломнику, а пытаясь догнать другого, сорвал деревянные планки перил на четырех верхних пролетах лестницы и сломал ногу себе лично. Как видим, с процедурой судебно-медицинской экспертизы Шина-машина знаком был не понаслышке.
"Прибью на месте",- думал он совершенно серьезно, имея в виду очередного нарушителя спокойствия. Пока он несется через две ступеньки со своего второго на третий и в висках его стучат нехорошие пульсы, отвлечемся на мгновение, пока Земля еще вертится, пока еще ярок свет и жалобных песен не поют, остановим балаган и уясним раз и навсегда хотя бы для самих себя, какая все-таки между ними связь, между Лысым и Андреем Мирошниченко.