В чем дело, он, кстати, так и не поймет, мы же объясним. Оказывается, надеясь исключить любые неожиданности, Песок продолжал хитрить, то есть пообещал Лапше лететь во Фрунзе через Москву. Нет, он явно. явно (и трагически) недооценивал способности медсестры, то есть навык (между прочим, тоже привитый ( Станиславом Владиславовичем Старовойтовым) писать и особенно читать. Короче, авиабилетов в столицу южной республики не оказалось на всю грядущую неделю, оставалась железная дорога, и она не подвела. Отстояв небольшую (всего человек тридцать) очередь в кассу не дающую справок, наш мошенник преспокойно приобрел два билета на поезд Новосибирск - Фрунзе, в этот же день (ближе к полуночи) отправляющийся со второго пути через (нет, нет, о Москве не было и речи) Барнаул, Семипалатинск и Алма-Ату к горным прииссыккульским отрогам. А пока он перемннался с ноги на ногу, рассматривая грязные разводы на необъятном текстиле женщины вечного возраста, спиной ощущая дыхание двух джигитов в распахнутых цветастых нейлонах, оставленная без присмотра (в малом зале, под полотном эпохи переименования Владимирки в шоссе Энтузиастов) Лапша заскучала и отправилась на прогулку, зачем-то спустилась на первый этаж и, надо же несчастью случиться, усмотрела над кассовыми окошечками давно не обновляемые, но тем не менее еще вполне разборчивые надписи: "восточное направление", "южное", "западное" и даже. черт возьми, "на Москву". Посмотрев направо, посмотрев налево. похлопав глазами, от головы к голове проследив изгибы очередей, отметив место, занятое среди всеобщего хаоса возлюбленным, Лапша, простофиля Ленка сообразила - ее просто дурят, бессовестно водят за нос-сапожок.
Итак, секрет перемены ее настроения прост, Лапша заподозрила неладное, Лапша потеряла доверие, и если она пока еще растерянна и нерешительна, то это ненадолго. Да. теперь уже скоро, вот-вот мы увидим, полюбуемся, как хитроумие само себя накажет, как простота возьмет верх по праву первородства. Сейчас, just a moment, это произойдет, полукруг на привокзальном асфальте описан, эта бритая голова кажется знакомой, это обезображенное лицо напоминает... очень напоминает...
- Боже мой. его били...
Ах, черт, еще минутку, еще слово успеть сказать, воспеть инстинкт, поразиться чутью, похвалить Лапшу, изумиться. Ведь вот не стала медсестра делиться с Песковым неприятной свой догадкой, когда он, пряча в карман плацкарту (две), одарил невесту уверенной улыбкой, Лавруха и не подумала кричать, устраивать сцены, требовать уверений, извинений. еще не зная зачем, руководимая всеведущим чутьем, она принялась жаловаться на все сразу, ей стало холодно, и ей стало жарко, тошно, душно и голодно, она pазозлила его, заставила нести себя в булочную, заставила уговаривать, сердиться, играть на флейте для собственного успокоения и демонстрации безразличия.
- Не опращай внимания.- (говорит Песок. "В нашей школе учился, - думает он, глядя на битую физиономию незнакомца. - студент какой-нибудь нэти-фэти, от вчерашнего никак не отойдет".- Не обращай внимания, - повторяет Песок,она в завязке, ее ломает.
И, не давая Лысому опомниться, не разрешая просветлеть глазам - зеркалу истерзанной грачиковской души, добавляет, сопровождая невероятное предложение развязаным жестом:
- Выпить хочешь?
(Озарение! Любезные мои, простое и изящное решение всех проблем. "Бельма ей, дуре, залить, смотришь, уймется и без скандала обойдется вечером".)
- Чего? - от удивления, от долгой неподвижности подводят голосовые связки нашего героя.
- Ничего,- лукаво кривит рот аферист.- Посидите тут с Ленкой, а я схожу. Угощу.
На что обладатель трех сотен, принятый за пропившегося (а может быть, даже проигравшегося) студиоза, ничего не отвечает, глядит не моргая, шары лупит.
- Ишь,- скалясь. Песок добавляет нужный эпитет.- Ничего, сейчас полечим, землячок. Тебе повезло, мы при деньгах и в хорошем настроении.
Он даже подмигнул, глупец, осел, ухмыльнулся, положил Лапше руку на голову.
- Видишь,- сказал, на радостях (в нетерпении) забыв недавнюю свою злость,- понял, догадался, чего душа просит.
Хмыкнул еще непроизвольно, и, беспечно повернувшись к одноклассникам спиной, самоуверенный трубач без колебаний. не предчувствуя беды, делает шаг, другой, он уходит, исчезает в толпе у автобусной остановки... О тупица. как же он будет радоваться передышке, ловкач, он будет шататься по Красному проспекту полтора часа и даже купит себе газовую зажигалку, несчастный.