— Кавказцев, за редкими полезными для России исключениями, — Иван Фомич повесил сумку на плечо, — не люблю потому, что они по нашей русской земле стаями ходят и ведут себя нагло, как стая. В той же Москве — каждый малолетний кавказец в черной шапочке ходит, надвинутой на глаза. Шапочка — их опознавательный знак, вроде как стайный признак. А мы со своей великорусской терпимостью, хоть и давимся, но все это… — не решился дать определение, — проглатываем, а пространство и богатства наши им по кусочкам отдаем. Ведь, к примеру, тот же главный грузинский олигарх… как его… — Иван Фомич наморщил лоб, — на букву «П», с труднопроизносимой фамилией… разве ж на мандаринах и вине многомиллиардное состояние сделал? А можете представить, чтобы на кавказском телевидении русские ведущими передач были? Или крупными бизнесменами на их территории и за их счет? Вот и я тоже не могу, — сказал он, не дожидаясь ответа Александры. — И это их государственная политика. А наше государство им всем объятия раскрывает и предлагает дружить семьями, как в советское время. А у них давно уж своя семья, у которой цель — не дружить, а устроиться на нашей территории и корни здесь пустить. У них с российскими паспортами, регистрацией и трудоустройством проблем нет. Достаточно одному корешку зацепиться — глянь, а уж тут целый куст вырос! А миллионы русских в бывших странах СНГ маются. Своих собирать надо и помогать всячески, и с жильем и с работой, — назидательно сказал он. — В них наша сила! Вот те же американцы, хоть и не люблю я их, поднялись как страна эмигрантов, но теперь кому свое гражданство дают? Выдающимся либо полезным для себя людям. А в Европе посмотрите. Погромщики в капюшонах кто? Коренные французы? Нет, вон они, — указал он головой в сторону арабов, хлопочущих у стола. Можете себе представить, чтобы европейцы, живущие в арабских странах, такой бардак на улицах устроили, как они в Париже? Да их бы арестовать не успели! Коренное арабское население само бы порядок навело. А мы, русские, по сути, одиночками стали. Общины разрушили и от коммуны отказались. Объединяемся только в большой беде. По принципу: «Пришла беда — открывай ворота!» — раскинул руки. — Дур-рацкая пословица! Ворота от беды закрывать надо. Заблаговременно. А не ждать, пока она тебе в кровать залезет. Ой, гляньте, люди добрые! Кругом беда! И под одеялом, и под подушкой, и под матрацем! — артистично запричитал он, аккуратно ступая по песку, норовившему насыпаться в ботинки.
— А мне кавказцы нравятся, — сказала Александра. — У них, за редким исключением, мужские качества сохранились, достоинство, уважение к старшим и женщинам. А то, что вы стаей назвали, так это вовсе не недостаток, а достоинство. Это правильные семейные, родовые и племенные связи, когда лучше погибнуть, чем родовую честь уронить, и которые мы — русские тысячу лет назад во времена уничтожения язычества потеряли.
— А вот мы, например, здесь уважительно к местным обычаям относимся, — не сдавался Иван Фомич. — Кресты православные на обозрение не выставляем. Агрессивными стаями по городу не рыскаем. Женщины наши — их правила стараются соблюдать. Исламской накидки.
— Сухой закон еще, — все-таки не удержалась Александра, в глазах которой блеснули озорные огоньки.
— А что? — Иван Фомич приостановился. — Мы с бутылкой водки по улицам не бегаем. Мы у себя внутри пьем. По национальной традиции, — задрыгал ногой, пытаясь вытрясти песок из ботинка.
— Не бережете вы обновку, Иван Фомич, — попыталась Александра перевести разговор на другую тему.
— Съедят они нас с помощью китайцев и мировой закулисы, если по национальному признаку не объединимся, — сделал горестный вывод Иван Фомич. — Да только где она — объединительная идея? Нет ее! В футбол и тот играть разучились. Впору варяга тренером брать. При Сталине, хоть и не одобряю я его по многим вопросам, как играли! Бились! Не на жизнь, а на смерть!
— Вот именно, что на смерть, — сказала Александра. — Да бросьте вы, Иван Фомич! Такая красота вокруг! — она взяла собеседника за локоть, остановила и развернула лицом к морю, настойчиво пытаясь сбить его с политического курса беседы. — Взгляните! Гармония солнца, воды и песка. Разве не видите?
Иван Фомич, разгоряченный беседой, равнодушно посмотрел вокруг. Частью природы почувствовать себя не смог, поэтому решил вернуться к началу разговора:
— Ну, и чего этот ваш Асмус?
— Мой Асмус — передразнила его Александра, — сравнивал читателя с моряком, бросающим лот в море. Каждый достигает той глубины, на которую рассчитан его собственный лот.
Иван Фомич замолк, видимо, пытаясь осмыслить, нет ли какого-нибудь скрытого подтекста в высказываниях Асмуса.
Александра приветливо помахала рукой доктору Али, энергичными жестами приглашавшего их к столу.
