… Время перестало существовать. Александра сидела на старой церковной скамье и не могла оторвать взгляд от купола. «Я есть все, что было, все, что есть, все, что будет», — вспомнилась прочитанная когда-то фраза о богине Исиде. С купола храма в обрамлении звезд на нее смотрела Великая Мать…
— Все по мужик-а-ам бегаешь? — услышала Александра, едва войдя в фойе дома. — Вырвалась, так сказать, на свобо-оду? На оперативный простор? Но мы, тс-сс… — Зам, покачнувшись, поднес палец к губам. — Мы ж понимаем. Женщина без секса… что рыба без сковородки! — изрек он и задумался, видимо, пытаясь осмыслить созданный художественный образ: рыба, раскаленная сковорода и наслаждение. Что-то явно было не так — компоненты никак не складывались в логичную картинку. — Молчу! — наконец, сказал он и постучал себя кулаком в грудь. — Могила! Клянусь!
Александра поморщилась. Очередной разговор с Замом не входил в ее планы. Хотелось спокойно поразмышлять в одиночестве. Скользнув по остряку недовольным взглядом, направилась во внутренний дворик.
— Чего, обиделась? — последовал тот за неразговорчивым объектом внимания. — Не обижайся. Я шу-тю! Вот такой я недоразвитый — все шу-тю и шу-тю. Жена на меня ворчит, а я — шу-тю. Хочешь, анекдот расскажу? Ну, очень приличный, — на всякий случай пообещал он. — Ей-огу! Очень, — размашисто перекрестился.
Александра приостановилась, недоверчиво разглядывая Зама.
«Интересный тип, — думала она. — Глаза умные, цепкие, хитрые. Сразу и не поймешь, на самом деле таков, или хочет казаться захмелевшим простачком. Профессиональная маска? Или найденная однажды удобная форма, за которой можно спрятать внутренний надрыв?»
— В общем, встречаются два приятеля, — начал Зам. — Один другого спрашивает: «Ты чего такой грустный?»
— Второй отвечает: «Да вот пошли с мужиками на кабана охотиться. Кабан не пришел. Ну, мы и нажрались как свиньи… — рассказчик сделал паузу, означавшую приближение кульминационного момента. — И тут пришел кабан», — трагическим голосом закончил он и загоготал.
Александра поощрительно улыбнулась. Нельзя же расстраивать человека, который, может впервые в жизни, рассказал не скабрезный анекдот.
Зам вдруг замолк, поднял голову и посмотрел на окна третьего этажа.
— Тихо… Всем лежать! Уходим в подполье! — прошептал он и, схватив Александру за руку, потащил к входу в здание.
— Куда ты меня тащишь? — с трудом вырвалась она. — Чуть руку не вывернул! — все же продолжила идти за ним, потирая кисть руки.
— Ну, прости уж дурака! — запричитал подпольщик. — Прости, а то не выживу! Не доживу до светлого завтра! — он остановился в вестибюле. — Там, — поднял глаза вверх, — живет наша главная… знайка. Неленивая тетка, прямо скажем! — доверительно сообщил он. — Наша местная графоманка. Писать о-о-чень любит. И письма рассылать, — посмотрел многозначительно. — Не знает, дура, про пер-люстрацию. Хочешь анекдот? «Сидят трое в тюрьме…»
— Не хочу! — Александра снова сделала попытку уйти и решительно развернулась, столкнувшись лицом к лицу с Иваном Фомичом, вынырнувшим из-за простенка лифтового холла. Зам с неожиданной резвостью отскочил на шаг и развернулся, сделав вид, что увлечен осмотром окрестностей.
— Чего это вы здесь воркуете, а? — Иван Фомич выпятил нижнюю губку и оглядел голубку и спину голубка подозрительным взглядом.
Зам изобразил, что не слышит.
— А почему это ты стоишь ко мне спиной, когда я смотрю тебе прямо в лицо? — возмутился Иван Фомич.
Зам немедленно повернулся и старательно изобразил, в какой степени удивлен неожиданным появлением начальника.
— А что это ты на меня свое лицо вытаращил? — продолжил кипятиться Иван Фомич. — Ты у меня смотри, я где нормальный, а где и беспощаден! — он погрозил пальцем.
— Ой, Иван Фомич, — Зам продолжил изображать изумление, — вы прямо как Мефистофель — из-под земли!
Иван Фомич нахмурился, выпятил грудь и даже как будто стал выше ростом.
— Везде считается, я начальник — ты дурак, у нас получается, я — начальник, и я же дурак? — спросил он с грозным видом, надвигаясь на заместителя.
— Иван Фомич, дорогой, как хорошо, что я вас встретила! — решила разрядить обстановку Александра, обрадованная возможности отвязаться от Зама.
Глаза Ивана Фомича потеплели.
— Позвольте ручку поцеловать? — галантно склонился он.
— Мне? — из-за спины Александры с блудливой улыбкой вынырнул Зам. — Ну что вы, Иван Фомич, не стоит, — протянул жеманным голосом клубного гея и спрятал руки за спину. — В другой раз. На людях как-то неудобно.
Александра рассмеялась, представив уморительную картинку. Застигнутый врасплох Иван Фомич, замахал руками, что должно было означать «Изыди, нечистая сила!».
— А рубашечка у вас такая миленькая — голубая, — не унимался тот, войдя в роль лица с нетрадиционной сексуальной ориентацией. — И вы сами тоже… такой миленький!
Иван Фомич, не найдя, что ответить, чертыхнулся. На его лице было видно сожаление по поводу отчета, сданного Замом слишком рано.
— Иван Фомич, мне надо бы авиабилет на другой день поменять, можете помочь? — согнав с лица улыбку, решила поддержать Александра расстроенного шефа.
