Шизофрения полностью

— А что вы сейчас делаете? Подождите. Я вам сам скажу. Сидите и пытаетесь работать. Работа не складывается. Мысли растекаются. Я прав? А вы посмотрите-ка, сегодня — 19-й лунный день. Ничего хорошего он не сулит. Так что и не мучайте себя зря. А вот завтра у нас — 20-е лунные сутки. Поездки и новые дела весьма благоприятны. Я, собственно, чего вам позвонил. Вы, помнится, сказали, что в Египет собираетесь.

— Разве? — удивленно спросила Александра, силясь припомнить, действительно ли такое было.

Онуфриенко будто не услышав, продолжил:

— Так вот, мне сегодня Исида сказала, что ехать туда надо, — он сделал паузу, — мне самому. Нет желания присоединиться? Я много чего интересного могу показать.

— Не знаю, я не решила пока, — неопределенно ответила Александра, хотя предложение показалось ей заманчивым. Удача шла прямо в руки. Посмотреть Египет глазами НФР! В том, что Онуфриенко и есть НФР — она практически уже не сомневалась. Особенно после слов про Исиду.

— Ну, значится, решайте! — почти равнодушно сказал он. — Если надумаете, позвоните. Я лечу в следующий вторник. Билет уже купил. Остановимся у египтологов, — сказал, как о чем-то уже решенном. За нее. А она за себя все решает сама. Всегда.

— Договорились! А как мне вас в Каире найти, если все-таки полечу? — поинтересовалась Александра.

— Проблем не будет. Наш мир — тесен, — сказал Онуфриенко, выделив слово «наш».

Уточнять про «наш» мир она не стала. Пока.

— Кстати, скажите, Александр, а вы когда родились?

— Я? — Онуфриенко помолчал. — Видите ли, Александра, эзотерики не открывают дату своего рождения.

— А вы разве эзотерик? — она изобразила удивление. — Ну, хорошо. А хотите, я попробую угадать день, в который вы справляете именины? 12 июня. Нет?

Короткие гудки неожиданно отсоединившегося телефона позволили предположить, что она права.

«Человек Земли, очнись! Очнись от сна невежества. Будь вдумчив. Пойми, что твоим домом является не земля, но Свет. Измени свой ум. Уйди из тьмы. Это говорю тебе я — Трижды Величайший, — высокая фигура в широком белом одеянии склонилась над его изголовьем, испытующе глядя прямо в глаза. — А теперь — следуй за мной».

Соловьев спустил ноги с кровати, которая неожиданно оказалась будто и не в меблированных комнатах миссис Сиггерс, а в темном и холодном помещении, похожем на склеп. И это его совсем не удивило. Ступая босыми ступнями по прохладному камню, он пошел за провожатым, стараясь не отставать, чтобы не заблудиться впотьмах. Тот шел по лабиринту, не останавливаясь и не оборачиваясь, уверенно поворачивая то влево, то вправо. Вдруг вдали забрезжил свет, теплый и манящий, с каждым шагом становившийся все ярче и ярче, пока перед глазами не возник проход, вырубленный в скале — полукруглый, неровный, со сколами камней, в котором исчез, словно растворился, провожатый. Соловьев последовал за ним и очутился в огромном зале с колоннами. В центре зала на возвышении сидела…

— Мистер Владимир , вы просили вас разбудить! — резкий стук в дверь и голос миссис Сиггерс ворвались в сон. — Вы слышите? Мистер Владимир !

— Слышу, — пробормотал он, приподняв голову и снова уронив на подушку, все еще надеясь продлить прерванное видение.

— Мистер Владимир ! Просыпайтесь! — настойчиво повторила хозяйка.

— Спасибо, миссис Сиггерс, я проснулся, — откликнулся он, с силой зажмурил глаза и открыв их, огляделся.