— У меня через полчаса будет одна милая дама, — радостно сообщил Иван Фомич. — Она с большой радостью покажет вам, где здесь у нас можно купить продукты. Приходите, — тоном, не терпящим возражений, предложил он и положил трубку…
…Спустя полчаса сомнамбулическое существо, другого определения своему состоянию она не нашла, почти наощупь добралось до двери кабинета «варвара» на третьем этаже. Лучшего имени беспокойному хозяину в этот утренний час она подобрать тоже не смогла.
Дверь открылась прямо перед ней, словно кто-то караулил гостью у входа с другой стороны.
— Ну, вот вы где! Заходите, — чуть нараспев, расплывшись в улыбке, воскликнул Иван Фомич, оглядывая ее с головы до ног. А может, наоборот — с ног до головы. Александре было не до психологических наблюдений. Она еще спала.
— А я уже хотел за вами посылать, — в голосе хозяина кабинета послышались строгие нотки.
— Иван Фомич, вы едете в посольство? — в комнату без стука заглянула миловидная женщина лет двадцати пяти без тени косметики на лице. Судя по любопытному взгляду, тоже хотела поучаствовать в утреннем осмотре вновь прибывшей.
— Нет-нет, я не еду, — отмахнулся тот. — Вот, Александра, знакомьтесь, это — Анфиса, — указал рукой в сторону «милой дамы», которая, видимо, и должна была ознакомить гостью с продовольственной стороной Каирского быта. За низким столиком, распрямив спину и застыв, будто кобра, готовая к укусу, расположилась женщина неопределенного возраста — «в диапазоне от тридцати пяти до пятидесяти», — решила Александра, — с маленькими, злыми глазками, жиденькими волосами, стянутыми в тугой пучок, и мелкими кривыми зубками, обнажившимися то ли в улыбке, то ли в оскале. Привычная попытка найти в облике новой знакомой что-нибудь положительное, оказалась безуспешной. Разве что прямая спина? Ну, очень прямая.
— Анфиса тоже рада, — Иван Фомич нарочито выделил слово «рада» и выразительно посмотрел в сторону «кобры», — что вы к нам приехали, и с удовольствием, — слово «удовольствие» тоже было выделено, — покажет, где рядом можно купить самое необходимое. Обменяется опытом, так сказать, в качестве гида. Да, Анфиса? — в его голосе прозвучали жесткие нотки.
Кобра ничего не ответила, молча разглядывая гостью. В ее глазах был один вопрос: «Какого черта ты сюда приперлась?» и одно предупреждение: «Здесь — занято! За-ня-то!»
— Здравствуйте, Анфиса! — окончательно проснулась Александра. — Я тоже рада с вами познакомиться! Очень! — добавила она на всякий случай.
Кобра неопределенно повела головой.
— Ну, что ж, — Александра начала излучать энергию добра и неиссякаемый оптимизм, — не будем терять время!
Анфиса, не говоря ни слова, поднялась с места и направилась к двери.
В лифте они ехали молча. На улицу вышли тоже молча. Шли быстро. Александра едва поспевала за прямой спиной, украшенной тяжелым задом в джинсовых брюках в обтяжку, каждое движение которого показывало, что секс — выдумка легкомысленных девиц. Таких, как Александра. И похотливых мужиков. Таких, как… Кандидата на это звание зад назвать не решился.
«Надо бы развернуть судьбу к себе другим местом, — вдруг развеселилась Александра. — Разрядить атмосферу. Уж больно утро солнечное. В такое утро хочется улыбаться и дружить», — решила она и попыталась завязать разговор о погоде, но кобра взглядом через плечо, как бейсбольной битой, отбила все попытки и, не проронив ни слова, довела гостью до супермаркета.
— Сыр, — наконец, заговорила она, проходя мимо прилавка с сырами, — мясо, — ткнула пальцем в лотки, — хлеб, — бросила на ходу, виртуозно справляясь с задачей гида поневоле.
— Конфеты, — включившись в процесс, опередила ее гостья у следующего прилавка.
Кобра недовольно кивнула.
— Молоко! — с видом человека, сделавшего важное открытие, сообщила Александра.
Проводница резанула ее мрачным взглядом.
— А это — яблоки! — всплеснула руками Александра, делая одно открытие за другим. — Я кстати, обожаю варенье из райских яблочек. Такая редкость сейчас! — решила поделиться вкусовыми пристрастиями.
Молнии, сверкнувшие в глазах Анфисы, ясно дали понять, что та предпочитает яблочки адские.
— А вот и рыба! — восторженно воскликнула Александра у следующего прилавка.
Анфиса, видимо, задохнувшись от переполнивших ее чувств, как учитель, вдруг осознавший, что бывший ученик — в прошлом второгодник, двоечник и прогульщик — открыл новый вселенский закон и получил Нобелевскую премию, и не в силах более скрывать охватившую ее по этому поводу радость, сошла с маршрута совместной прогулки, прошипев на прощание что-то похожее на «ш-ш-штучка заезж-ж-жая»…
