— К сожалению, то чем вы занимаетесь, — не наша сфера, — наконец, заговорил он. — Да, действительно существуют психические отклонения — «египтомания» с медицинским, а не искусствоведческим уклоном. Но все материалы по этим вопросам сконцентрированы… — он замялся, бросив взгляд на один из портретов руководителя страны, — в другом ведомстве. Скажу вам откровенно — люди, подверженные этому отклонению, исключительно иностранцы. То, о чем вы говорите — все эти древние мистерии, поклонение культу Изис — все это, поверьте, абсолютно не интересует нас, египтян. Назову вещи своими именами — у нас нет ни времени, ни желания заниматься всей этой, — он замялся, подбирая слово, видно, не хотел обидеть гостью, — проблематикой. — Более, того, не советую здесь, в Египте, и особенно в таких — обвел глазами кабинет — местах вести такого рода разговоры. Вас просто не поймут. У нас ведь исламская страна. История ислама в Египте ведет отсчет с 641 года, то есть почти тысячу четыреста лет. И в стране имеются удивительные исламские памятники архитектуры и истории. Вот про мечети с вами будут разговаривать с большим удовольствием. Еще и экскурсию предложат организовать. Поймите, мусульман, в глубине души, раздражает, что большинство туристов и исследователей сюда приезжают исключительно ради древнеегипетских достопримечательностей. Но все понимают, туризм — значимая статья доходов страны и кормит многих.
Он замолчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать разговор, но потом, отпив глоток «дома», доверительно поведал гостье, что в случае с ним ей просто повезло, потому что он — копт, то есть египетский христианин, и потому говорит с ней открыто.
— Кстати, — он оживился, — я был у вас в стране. Многие в России ничего или почти ничего не знают о коптском христианстве. А ведь у нас, как в русской ортодоксальной церкви, есть патриарх и множество древних христианских храмов, монастырей, икон и рукописей. Кстати, и монашество как явление зародилось именно в Египте, — он бросил испытующий взгляд на гостью, словно приглашая поучаствовать в разговоре на эту тему.
Александра приняла вызов.
— Ну, положим, мне известно, что само название «Египет» и «египтянин» в русском языке происходит от слова «копт».
Собеседник едва заметно кивнул.
— Насколько я помню, — продолжила Александра, — коптская церковь обособилась от византийской в 451 году на 4-м Вселенском соборе в Халкедоне, — небрежно сказала она, с удовольствием пожиная плоды походов в «Артефакт». — А главный камень раздора между византийской и коптской церковью — отношение к природе Христа, то есть спор между диофизитами — сторонниками двойственной — человеческой и божественной природы Христа и монофизитами, признающими в Христе после соединения и воплощения одно лишь божественное естество. Кстати, в бывшей советской республике Армении действует как раз монофизитская церковь.
Дальше в тему она углубляться не стала, хотя помнила о том, что православные церкви себя теперь диофизитскими предпочитают не считать, так как отвергают несторианство, а армянская предала анафеме евтихианскую ересь, которая собственно и есть монофизитство.
— В Сирии тоже православная церковь, — с благожелательной улыбкой сказал собеседник, видимо, довольный результатом тестирования собеседницы. — Кроме того, коптская церковь включает в себя, как зависимую, эфиопскую церковь. Крестятся копты обычно одним пальцем.
— А православные в моей стране — тремя, правда, старообрядцы — двумя. Впрочем, скажу вам по секрету одну вероятно крамольную вещь, — Александра даже понизила голос. — Мне все эти межконфессиональные канонические и обрядовые разногласия между христианами представляются не слишком существенными. Ведь для мусульман все мы — христиане — одинаковы, просто «неверные», не так ли?
Собеседник снял очки и принялся тщательно протирать стекла бумажной салфеткой.
— У нас коптские храмы зачастую соседствуют с мусульманскими мечетями, — наконец сказал он.
— И у нас в России православные храмы тоже – и с мечетями, и с синагогами. Но мне нравится, что все-таки русская православная церковь в последнее время проявляет интерес к сближению с коптской, — улыбнулась Александра. — Хотя мне приятнее всего осознавать, что все мы — христиане, мусульмане, иудеи, буддисты и все другие — дети единой земной цивилизации.
Ее собеседник надел очки.
«Чтобы скрыть выражение ужаса в глазах», — решила она, ожидая, продолжит ли хозяин кабинета беседу. Тот предпочел вернуться к основной теме встречи.
— Я знаю о последнем групповом самоубийстве внутри одной из пирамид, — негромко сказал он. — Как о факте, не более того. Могу дать вам координаты одного иностранца, — он извлек из кармана и принялся листать записную книжку. — Это — американец. Занимается древними мистериями. Необычный человек.
Продиктовав номер телефона и имя, поднялся с места, давая понять, что встреча закончена. Уже провожая гостью до двери кабинета, сказал:
