Отдельно от хозяйки экипировка Комсомольца производила довольно устрашающее впечатление, усиливаемое двумя прожекторами, похожими на глаза, на крышах мостика слева и справа. Сама канмусу казалась несколько не к месту. На ногах тёмно-серые сапожки с красной подошвой и высоким каблуком в форме рулевого пера, плавно переходящие в чулки светло-серого цвета. Из одежды — плиссированная юбка цвета воронёной стали, сотканная словно из металла и подпоясанная широким кожаным ремнём с красной пятиконечной звездой на бляшке. Грудь прикрывал короткий белый топ, стилизованный под косоворотку, а сверху — лёгкая курточка стального цвета.
Будь на ней китель, сосредоточенно смотревшая в небо девушка внушала бы простому человеку трепет и вызывала уважение. Однако ничем не прикрытый плоский животик, с заметными кубиками пресса, ярко контрастировал на фоне одежды тёмных тонов. Для Ульяновска он словно являлась указателем, куда именно стрелять — в темноте даже без приборов ночного видения не промахнуться. Ему невольно вспомнилась Сириус с ответом «нас такими призвали», когда он поддел гостью на тему её одежды.
— «Бродяга-один, может, всё же, подготовить надводные мишени?» — спросили с берега по закрытому каналу.
— «Пока без надобности. Сперва пусть по волнам постреляет да чаек попугает», — ответил Ульяновск. — Коми… — окликнул он напарницу, решив выяснить зачем она уже десять минут держит открытой крышку пусковой установки.
Договорить парень не успел — его слова сработали, словно спусковой крючок. С громким гулом, дымя твердотопливными ускорителями, из контейнера вылетела первая ракета и устремилась к горизонту. Следом, с другой стороны, огненным копьём взмыла вторая. Третья, пролетев несколько метров, рухнула в воду. Остальные канмусу запустила без эксцессов, кроме одной. Отлетев от носителя, ракета начала описывать петли в воздухе, поднимаясь вверх, и, во избежание ненужных жертв, была перехвачена авианосцем.
— Рано! — выкрикнул Ульяновск, пока девушка пыталась откашляться от попавшего в горло дыма. — Я же сказал — когда наберёт высоту две тысячи!
— Передержала, — виновато ответила Комсомолец.
— Я же говорил, не буравить её взглядом, — вздохну парень, подплывая к напарнице. — Повреждения?
— Никаких, — замотала головой канмусу.
Авианосец с облегчением убрал руку с контейнера аварийного ремкомплекта на поясе.
— «Почему сразу перешли к залповым пускам?» — задал вопрос адмирал Гусоедов.
— «Чтобы выяснить время полной перезарядки и, во-вторых, чтобы отрабатывала второй пункт программы без боекомплекта», — ответил парень.
— «Рискуешь», — высказал своё недовольство командующий.
— «Слишком мало времени на полный цикл испытаний. Я перед первым боевым выходом два месяца отрабатывал стрельбы бортовым вооружением. Такой роскоши, как я понимаю, нам никто не даст, а во враждебных водах слишком рискованно», — пояснил своё решение Ульяновск.
С берега в ответ промолчали, что он воспринял как разрешение на продолжение учебных мероприятий.
— Скорость тридцать, расстояние десять, — скомандовал парень. — Делай как я и не теряй самолёт из виду.
Разогнавшись, авианосец взял курс в район проведения следующего этапа сегодняшних манёвров. Девушка заняла указанную позицию по левому борту, следуя за своим флагманом, позволяя ему по достоинству оценить качество преподавания Коммуной мореходства. Крейсер совершала незначительные ошибки на поворотах, но с каждым зигзагом их становилось всё меньше и меньше.
Однако причиной тому была не неопытность канмусу, а банальная физика. Будучи в шесть раз тяжелее своей напарницы, Ульяновск не мог так быстро менять направление и скорость, как это делала Комсомолец. Раньше он подобного за собой не замечал, считая свои ходовые качества более чем достаточными. Но стоило рядом оказаться более юркой напарнице, которую постоянно приходилось держать в поле зрения, несостоявшийся флагман флота Страны Советов начинал чувствовать себя разогнавшимся носорогом.
— Как «Вулканы»? — поинтересовался авианосец.
— Минутку… — откликнулась Комсомолец, повернув голову к правому ряду пусковых установок. Поочерёдно открыв и закрыв защитные крышки, она отрицательно качнула головой в ответ.
— Примерно время можешь оценить?
— Как?! — выпалила девушка, едва он успел договорить.
— Тебе объяснили, как определять остаток топлива на борту? — дождавшись утвердительного кивка, Ульяновск продолжил: — Принцип тот же, только попытайся сконцентрироваться не на топливе, а на ракетах.
— Хм-м-м… — канмусу начала усиленно буравить взглядом свой главный калибр.
И упустила момент, когда Ульяновск изменил курс.
— Ещё полчаса! — радостно воскликнула девушка, посмотрев направо.
Не обнаружив флагман на положенном ему месте, она закрутила головой в его поисках.
— У тебя радары для чего? — напомнил ей авианосец, скользя следом.
Комсомолец резко развернулась назад.
— Полчаса! — повторила она, прежде чем потерять равновесие от внезапной смены курса.
