Бритоголовый следил за мной, злорадно посмеиваясь. Мои страдания будто исцеляли его, вливали силу в ослабевшее тело. То ли я уменьшился, то ли он стал больше? Мой убийца сжимал нож с такой силой, что сбитые костяшки белели. Откуда взялся нож? Был у него все время? Или он успел подобрать его, пока я был занят перевязкой? Я боялся смотреть на него, и боялся упускать из виду. Магнетическая животная ненависть, льющаяся из пустых глаз, накрывала меня с головой, сплющивала, вминала в стену.
- Тебе страшно.
Посеревшие губы улыбнулись, между крепких зубов сочилась кровь.
- Мне нравится. Хочу, чтобы ты боялся меня. Я отрежу тебе башку, слышишь, гнида?! Буду пилить так медленно, как только смогу. Чтоб ты, падаль, каждый миллиметр прочувствовал. А может…?
Он закашлялся, сплюнул на пол густым, красным. Не задумываясь, стер кровавую пену тыльной стороной ладони, размазывая по щеке.
- А может вывезти тебя за город? Посадить в контейнер, у меня есть хороший контейнер, слышь, да?! И резать тебя каждый день, понемногу. Пальцы, уши, язык, хрен… Посмотреть, сколько ты продержишься, пожирая сам себя…
Бледное лицо качнулось вперед, крепкая шея вытянулась, натянулась жилами.
- Смотри на меня, сука! – розоватые брызги вылетали из его рта вместе с пульсирующим яростью криком. – Смотри! Мне! В глаза!
Внутренне сжимаясь от ужаса, я все же сделал то, что он приказывал. Не смог, не посмел ослушаться. Должен, должен перебороть страх, или подохну здесь, как баран, с перерезанным горлом, или того хуже… этот парень сумеет сделать хуже, я верю, он не блефует.
Бритоголовый затрясся всем телом, заперхал, разбрызгивая кровавую слюну. Я не сразу понял, что он смеется. По-настоящему смеется, до слез, влажно блестящих в уголках глаз. Отсмеявшись, он с чувством хлопнул себя по колену.
- А ты сейчас, наверное, подыхаешь, и думаешь – а меня-то за что?! А?! Так думаешь, да? Тааак! Все вы, падлы, так думаете…
Бритая голова склонилась к плечу. Подушечка большого пальца прошлась по лезвию, издав еле слышный звон.
- Я тебе так скажу: даже святых есть за что…
Выспаться мне не дали. Трижды я подпрыгивал от трелей домофона, покуда не догадался отключить звук. Ближе к обеду начались звонки в дверь. Стараясь не скрипеть рассохшимися досками, я подкрадывался к глазку и тихонько сдвигал шторку.
Каждый раз там стоял один и тот же парень, белобрысый, щекастый, лет двадцати пяти, с фигурой деревенского увальня. Синий сантехнический комбинезон с серыми вставками был ему явно маловат, и парень, одной рукой держа чемоданчик с инструментами, другой оттягивал ткань в промежности. Потерзав мой звонок он вынимал из кармана лист бумаги, бегло сверялся с ним и ставил закорючку.
Вычисляют мою квартиру, холодея от ужаса, догадался я. Чешут мелким гребнем, отсеивают лишних. Настырные, гады… Я привалился к стене, стараясь дышать глубоко и ровно, но паника уже кружила надо мной, готовая спикировать в любой момент. Еще немного, и я начну совершать глупости. Захотелось немедленно выйти, если не из дома, то, хотя бы, из квартиры! Но единственный выход сторожила маленькая сплоченная стая двуногих хищников. Стены сжимались, учащалось дыхание, реальность плыла, и к вечеру я не выдержал.
Щелкнул замок, металлическая дверь тяжело поехала в сторону. Я шагнул на площадку, воровато оглядываясь. Сгорбившись, прокрался вперед, к перилам. Тусклой гнилушкой тлела лампа на сорок ватт, но даже этот мертвый свет больно резал привыкшие к полумраку глаза. Только поэтому я заметил его не сразу.
Пролетом ниже тот самый липовый сантехник, смотрел на меня, от изумления отвесив челюсть. Между тяжелых ботинок чемодан с инструментами, в руках бланк заказа, исчерканный пометками, незажженная сигарета прилипла к нижней губе – с виду самый обычный парень, может и в самом деле работает где-нибудь в ЖЭУ.
Стоило мне ступить на лестницу, и парня как ветром сдуло. Застучали по ступеням грубые подошвы, пискнул домофон. Я остался в подъезде один, с брошенным чемоданом. Лениво планировал между пролетами оброненный бланк. Домофон пискнул снова, и вот уже те же самые подошвы, только помноженные на три, бегут наверх. Ко мне бегут!
Я метнулся обратно, в мой дом, мою крепость, дрожащими руками защелкнул оба замка, набросил бесполезную цепочку и прильнул к глазку. Меня трясло, колени плясали от слабости. Все, что я мог сделать, это шептать про себя: хоть бы они пробежали мимо! Хоть бы они пробежали мимо! Может там целая бригада сантехников?! Может срочный вызов у них?! Хоть бы они пробежали…
Шаги остановились напротив моей двери. Два зловещих силуэта надвинулись, заслоняя обзор, третий проворно выкрутил лампочку. В дверь требовательно забарабанили, и я бессильно сполз на пол.
