По мнению Лайзы, полностью совпадавшим с мнением других жителей города, над манерами мадам Дорин еще требовалось поработать. Но Лайзе, разумеется, не пристало учить чему-то почтенную мадам. Поэтому она отошла от двери, с приветливой улыбкой пропуская в дом гостей. После того, как мадам разделась, горничная проводила гостью в комнату и отправилась сообщить юной баронессе новость.
Анна-Мария восприняла визит благосклонно и без промедления спустилась вниз.
– Мадам Дорин! Как я рада вас видеть! – воскликнула девушка, словно давно была лично знакома с гостьей.
Дама нахмурилась. Теперь, когда мехов на ней не было, Лайза без труда могла разглядеть посетительницу. На вид ей было лет сорок – сорок пять, но старалась выглядеть мадам Дорин, по крайней мере, на тридцать. Получалось не слишком удачно, но своих попыток женщина не оставляла.
Разгладив морщинки на массивном, покрытом капельками пота лбу, мадам протянула девушке руку, которую та охотно пожала. Встать с дивана мадам Дорин не потрудилась, всем своим видом напоминая, что ноги у нее больные и всякое движение дается ей с большим трудом. После этого, отбросив всякие надежды быть представленной Анне-Марии по всем правилам, мадам Дорин заговорила:
– Моя дорогая, мне так неловко сообщать вам то, что я приехала вам сказать. Сегодня ночью был снегопад, и дом мой сильно пострадал от него. Вы же знаете, какая это беда – старые перекрытия! Они совсем прогнили, как видно, под осенними дождями и сегодня ночью, не выдержав нагрузки, провалились.
– Какой ужас! – искренне посочувствовала юная баронесса.
– Да, да. Беда случилась, разумеется, не в жилой части дома, но при обвале серьезно повреждена главная печь. В моих гостиных сейчас не теплее, чем на улице! И, разумеется, ни о каком бале речи и быть не может.
Анна-Мария восприняла неприятную новость спокойно. Пожалуй, кроме Лайзы никто и не заметил, как тень печали скользнула по ее прелестному личику. Однако на саму горничную новость подействовала как ведро ледяной воды.
Бал-маскарад был лучшим способом для служанки познакомиться с дворянином и не позволить ему усомниться в общественном положении незнакомки. Бал-маскарад был единственным способом заставить графа Торре потерять голову от незнакомки и не позволить ему увидеть, в конце концов, ее лица. Лайза уже и подходящее платье себе выбрала: на время бала она собиралась перевоплотиться в восточную красавицу. Насколько понимала воровка, Восток и Красота всегда манили к себе мужчин. И неужели теперь все приготовления девушки оказались напрасны?
– Впрочем, речь не может идти о бале в моем доме, – сама того не подозревая, поспешила успокоить Лайзу мадам Дорин. – Мой старый друг, граф де Монти, согласился принять мой маскарад под крышей своего дома!
Почтенная гостья ожидала, что Анна-Мария отреагирует хотя бы радостно на эти слова. Однако по неизвестным женщине причинам глаза юной баронессы будто остекленели, кровь отлила от лица, и юное создание стало выглядеть так, словно вот-вот лишиться чувств.
– Вы нездоровы? О, что же ты стоишь, бестолковая?! Подай стакан воды своей госпоже! – приказала Лайзе мадам Дорин. Девушка за водой не отправилась, вместо этого положив одну руку госпоже на плечо, а другой – крепко сжав ладонь юной баронессы.
Не прошло и минуты, как поддержка Лайзы принесла плоды. Анна-Мария устремила на нее осмысленный взгляд и благодарно улыбнулась. Дыхание ее было тяжелым и прерывистым, но кроме Лайзы никто не придал этому значения, потому что юная баронесса очень скоро вернула на свое лицо безмятежное выражение.
– Простите, что заставила вас беспокоиться, – произнесла девушка ровным голосом. Видя, что мадам Дорин ждет от нее ответа, Анна-Мария кивнула: – Помощь графа де Монти неоценима, мадам.
– И вы все еще согласны приехать на мой бал?
– Ну, разумеется, – ответила юная баронесса.
Лайза украдкой коснулась плеча девушки, понимая, как необходима ей сейчас поддержка. Окажись она, думала Лайза, на месте своей госпожи, горничная не сумела бы проявить столько выдержки и самообладания. Да и не пыталась бы, призналась себе Лайза, после чего вновь мысленно склонилась перед той силой характера, что обнажил в Анне-Марии граф де Монти.
– Ну, в таком случае, визит мой окончен, – тем временем, подвела итог разговору мадам Дорин. При помощи своего слуги она оделась, встала и, витиевато распрощавшись, покинула «самый гостеприимный дом столицы».
Анна-Мария с милой улыбкой стояла рядом, пока гостья хозяйничала в ее гостиной. С улыбкой помахала в окно рукой, когда экипаж почтенной дамы отъехал от ворот. Когда цокот лошадиных копыт стих, девушка поправила штору, скрывая себя от случайных взглядов. И так и осталась стоять, едва ли не уткнувшись лицом в плотную ткань.
Молчание затягивалось. Но Лайза терпеливо ждала возле двери гостиной, верно полагая, что не стоит вмешиваться в размышления госпожи.
– Скажи, Лайза, – наконец, обратилась к служанке девушка, – в коробке, что принес Джон сегодня утром, платье?
