– Дразнить вас? О, госпожа, как можно?!
Оставалось только догадываться, в возможности чего сомневался Джон: дразнить юную баронессу или подозревать его в этом. Анна-Мария, разумеется, наивно подумала о первом. Вероятно, второго она не допускала вовсе.
– Но в таком случае, почему вы не хотите ответить мне?
Появление Лайзы избавило дворецкого от необходимости отвечать на все неудобные вопросы баронессы Грей. Девушка оставила его в покое, накинувшись на свою горничную с жалобами на дворецкого и мольбами помочь ей. Воспользовавшись шумом, Джон ускользнул в сторону кухни.
Впрочем, одиночество дворецкого длилось недолго. По прошествии пары минут на кухне показалась Лайза.
– Господин Джон, – заговорила она с порога, не дожидаясь позволения, – боюсь, ваши мучения еще не окончены. Госпожа прислала меня выяснить, что вы принесли.
Улыбку горничной удалось скрыть от дворецкого, но дрожащий от смеха голос с головой выдал ее. То, что девица позволило себе вольность и явное неуважение, не осталось незамеченным.
– Не вижу ничего смешного! – воскликнул он, сурово посмотрев в сторону Лайзы.
– Разве? А, по-моему, очень забавно наблюдать, как баронесса не может угадать очевидного. Ведь в коробке платье, которое она заказывала к маскараду.
Джон задумался. Улыбнулся. Не говоря ни слова, раскрыл коробку и разложил на столе перед Лайзой бальный наряд.
Это было одеяние из темно-синего бархата, украшенное расшитое серебряными нитями. Замысловатый узор был в свою очередь дополнен драгоценными камнями. Камни переливались радугой в тусклом свете, проходящем сквозь кухонное окно, и немыслимо было представить яркость их сияния под сотнями свечей бальной залы.
– По поручению его благородия я внес некоторые изменения в материалы платья. Барон желал подарить наряд своей супруге на День рождения, но выбранный баронессой не подходило для этой цели.
Джон сунул руку за пазуху и извлек на свет маленькую коробочку. Лайза с его позволения открыла ее. На дне коробочки лежали шпильки, как и платье, украшенные драгоценными камнями. У горничной перехватило дыхание: она не только говорить, но даже вдохнуть не могла. Безупречные камни, безупречная работа – воровка повидала много драгоценностей за свою жизнь, но ничего хоть вполовину настолько прекрасного никогда не встречала.
– Королевский подарок, – прошептала Лайза спустя некоторое время.
Дворецкий усмехнулся:
– Так и делается он королеве. Или вы не знаете, что говорят в столице?
– Да, да, – кивнула Лайза. – Анна-Мария по слухам сестра его величества Эдуарда. Но в это верит столько же людей, сколько в том сомневается.
– Барон Грей утверждает, что если бы баронесса не была сестрой короля, ее непременно следовало бы ею сделать, – ответил Джон.
Лайза ничего не ответила. После памятного визита его величества, не осталось сомнений в том, что Анну-Марию и короля Эдуарда что-то связывает. Но будь это братское родство, посмел бы господин Маска втянуть девушку в историю с похищением чести? Вряд ли. Ведь малейшая ошибка, малейший промах мог бросить густую тень на его величество. Лайза считала куда более логичным объяснением всему происходящему любовную связь между монархом и баронессой Грей. Хотя и у подобной версии были свои недочеты. Так или иначе, о своих догадках горничная помалкивала: проблем ей и без того хватало.
– Не говорите пока баронессе, – вернул Джон горничную к действительности. – Утром второго января, как раз в день бал-маскарада я преподнесу госпоже подарок от имени его благородия.
– А что же сам барон? Он не приедет?
– Дорога занесена. Господин не в том возрасте, чтобы пускаться в столь тяжкий путь, – ответил Джон.
Объяснение было вполне естественным и отчасти, вероятно, правдивым. И все же Лайза не поверила дворецкому. Осенью, когда дороги были размыты дождями, его благородие не остановили трудности пути. Да и на здоровье барон Грей не жаловался.
Девушка помогала Джону убирать платье обратно в коробку, когда в дверь позвонили. Дворецкий кивком велел горничной открыть.
На пороге стоял стройный молодой человек, одетый элегантно, но просто. На руке его покоилась полная рука пышной дамы, закутанной в меха. Из-за этих мехов было сложно сказать что-то относительно ее внешности. Впрочем, одежда на ней была дорогая, украшения ярко сверкали, и потому Лайза смело предположила, что эта дама и есть хорошо известная Анне-Марии по письмам мадам Дорин. Во всяком случая, формы незнакомки соответствовали.
– Добрый день, госпожа. Как прикажете о вас доложить? – с поклоном спросила Лайза.
Тяжело отдуваясь, мадам Дорин назвала свое имя и выразила желание дождаться баронессы Грей в ее гостиной.
– Не поймите меня неправильно, милочка. Больные ноги не позволяют мне соблюдать этикет, а вовсе не врожденная грубость, – пояснила она.
