Имела ли успех теория, примененная на практике, или обстоятельства сложились так, что Анна-Мария вела себя должным образом, но к десяти часам, когда опустели блюда на столе и пришло время десерта, у дворецкого ни единого раза не возникло желания сделать осторожное замечание госпоже. Девушка по-прежнему уделяла больше внимание не тем, кому следовало, но и остальных надолго не забывала, щедро даря им улыбки. Резкого слова, что было еще в памяти гостей со времен бала в доме герцога Шанто, юная баронесса и вовсе произносить не думала.
– Снимаю шляпу, Лайза, – вполголоса заметил дворецкий.
Горничная одарила его улыбкой, не найдя, что ответить.
Они стояли возле входа в столовую, откуда было превосходно видно и слышно все происходящее перед ними. Однако шум, поднятый гостями, мешал расслышать звуки, доносившиеся из остальной части дома. Поэтому Джон нисколько не удивился, когда дверь чуть-чуть приоткрылась, и раздался тихий голос лакея:
– Господин желает видеть баронессу. Что прикажете ответить?
Джон склонил голову в сторону говорившего, нахмурился, поскольку на условный знак вместо ожидаемого имени получил лишь пожимание плечами. Приоткрыв дверь шире, дворецкий незаметно выскользнул в холл. Лайза за ним не последовала, но плотно притворить дверь не позволила, чтобы можно было услышать каждое слово.
– Что еще за господин? – недовольно проворчал Джон.
– Он не захотел назваться. Сказал, что имя его нам ничего не скажет. Но настроен он весьма решительно! – нервно отозвался лакей. Джон ничего не сказал, но, очевидно, сделал, потому что лакей добавил с заметным возмущением: – Он меня ударил, господин. Он никак не хотел оставаться на пороге!
– Он, очевидно, молод и горяч?
– Да, господин.
Получив утвердительный кивок, дворецкий довольно усмехнулся:
– Что ж… ты все правильно сделал. Пусть поостынет на морозе.
Выглянув в окно, дворецкий убедился, что не знает посетителя и можно смело отказать ему. После этого Джон собрался вернуться в столовую, однако лакей удержал его.
– Так госпожа примет его?
– Разумеется, нет. Или ты не видишь, что госпожа занята? И если уж на то пошло, даже в свободное время она не станет принимать посетителей, не желающих назваться.
Лакей кивнул, уверенно двинулся к двери. Дворецкий решил немного повременить с возвращением, намереваясь понаблюдать за его работой. Юноша был нанят на работу на один день, но понравившись Джону, мог задержаться в доме барона Грея и дольше – надежду на что он выказывал минувшим утром. Впрочем, намерениям Джона не суждено было осуществиться, а несчастному юноше суждено было получить вторую оплеуху.
Незваный, молодой и слишком несдержанный гость ничуть не остыл на морозе. Напротив, решительность его только возросла, а желание согреться заставило активнее действовать руками. Отстранив лакея резким толчком, молодой человек ворвался в холл. Взгляд его упал на застывшего Джона, не рискнувшего прийти на помощь слуге.
– Ага! Вы, как я понимаю, здесь всем заправляете, – изрек посетитель. – Немедленно отведите меня к Анне-Марии!
Дворецкий совладал, наконец, со своими чувствами. Лицо его приняло обыкновенное бесчувственное выражение, и только губы кривились в надменной усмешке.
– После того, что вы учинили? Нет, господин. Извините, но у меня есть серьезные опасения считать вас опасным для ее благородия и…
– Опасным?! Ты – баронский прихвостень – смеешь утверждать, что я опасен для Анны?!
Незваный гость размахнулся и без труда повалил одной правой дворецкого на пол.
– Провалиться мне на этом месте, если я хоть пальцем ее трону!
После этого заявления молодой человек распахнул дверь и предстал во всей своей красе гостям баронессы Грей. Тишина в столовой наступила еще минутой ранее, когда крики незваного гостя раздались возле входной двери, так что в момент его появления, молодой человек сразу же оказался в центре всеобщего внимания.
– Николас Сандер? – послышался чей-то шепот.
Таким же тихим шепотом последовал отклик:
– Что он делает в столице?
Николас Сандер – а это был именно он – был хорош собой. Высокого роста, подтянутый, он обладал правильными чертами лица, густыми кудрями каштановых волос, спадавшими на высокий лоб и порой прикрывавшими выразительные карие глаза. Когда-то он служил в армии, но потом оставил службу по причине никому неизвестной и сделался обыкновенным мелким землевладельцем в провинциальной глуши. Впрочем, привычка к военной форме и военной выправке у него сохранилась до сих пор, и мало кто мог вообразить молодого человека без военного мундира на плечах.
