Не дожидаясь ответа, Анна-Мария покинула гостиную и вернулась к гостям. Лайза, получив распоряжение проводить гостя, осторожно заглянула в комнату. Николас все еще стоял возле дивана, раздумывая, вероятно, над своими дальнейшими действиями.
– Вынудили… – повторил он. Стукнув кулаком по ладони, молодой человек резко повернулся к горничной и спросил: – Кто мог ее вынудить?
Лайза вздрогнула от неожиданного внимания и вопроса.
– Мне это неизвестно, господин, – пожала горничная плечами.
Спустя пару минут, Николас Сандер покинул дом барона Грея гораздо более спокойным образом, чем вошел в него. На притихшего лакея и выглянувшего из столовой Джона он не обратил внимания.
Морозный ветер вынудил молодого человека плотнее закутаться в плащ. Ожидая, пока слуги подведут ему коня, он неспешно прогуливался вдоль крыльца, ни на миг не оставляя своих мыслей.
Поначалу он вспоминал, как удивлялся отсутствию писем от Анны-Марии. Как, покончив с делами, поспешил обратно к своей возлюбленной. Как в таверне услышал о свадьбе барона Грея. Как едва не лишился рассудка, узнав, кто стал баронессой. Как отказывался верить сплетням, как загнал трех лошадей по пути в столицу, как увидел ее здесь, среди всех этих дворян.
Потом Николас обратился к воспоминаниям о сказанном девушкой: о том, что принудили ее к этому браку. То, что Анна-Мария стала баронессой Грей не по собственной воле, ничуть не успокоило горячую голову Николаса.
«Кому, – думал он, – могло понадобиться поженить Анну и этого старика? Он же одной ногой уже в могиле! И с какой целью? И как освободить ее от этого брака?»
Припомнив слова, неосторожно сказанные девушкой прошлым летом, Николас сумел найти ответ на два главных своих вопроса. То, что ответ был один, его ничуть не смутило.
«Да, – подумал Николас, – этот человек обладает достаточным на нее влиянием, чтобы заставить выйти замуж за барона. Но это не означает, что он не поможет мне расторгнуть этот брак. Я знаю, Анна дорога ему не меньше, чем мне!»
И решив во что бы то ни стало встретиться с этим человеком, Николас Сандер на другой день объявился на пороге королевского дворца.
– Сегодня его величество не сможет принять вас, господин, – услышал Николас слова секретаря, в ответ на свою просьбу об аудиенции.
– Но у меня неотложное дело!
– Мне очень жаль, господин. Король сегодня не принимает.
Молодой человек покосился на покрытую позолотой дверь в кабинет монарха. В приемной кроме него и секретаря находились пять человек – почтенных придворных преклонного возраста. Они, конечно, не могли сдержать Николаса: ведь он был намерен увидеться с его величеством здесь и сейчас. Но даже будь на их месте рота, и она бы не стала преградой молодому человеку.
Решительно двинувшись к заветной двери, Николас не обратил внимания на секретаря, поспешившего его остановить и громко крикнувшего:
– Охрана!
Не обратил он внимания и на двух солдат, явившихся из потайного коридора. Это было крайне неразумно с его стороны, но позволило сэкономить драгоценные секунды. И прежде чем солдаты успели нацелить оружие на Николаса, он распахнул дверь в королевский кабинет и с порога объявил:
– Мы должны ее спасти!
Догадался ли король Эдуард, о ком говорит незваный посетитель, или слишком хорошо знал, что себе дороже будет попытаться его остановить, но он жестом отослал секретаря и охрану, а на Николаса устремил испытующий взгляд. От этого взгляда и внезапного осознания того, что по другую сторону стола его величества сидит и также пристально смотрит на него кардинал Линн, молодой человек виновато потупился и пробурчал себе под нос:
– Простите.
Его величество вздохнул, коснулся рукой виска, будто почувствовав нестерпимую боль.
– Так кого же вы намерены спасать, сын мой? – освобождая короля Эдуарда от необходимости задавать этот вопрос, произнес кардинал.
– Анну-Марию, – почувствовав, что сердиться на него никто не намерен, Николас воспрянул духом и продолжил: – Нужно сделать все возможное, чтобы расторгнуть ее брак с бароном Греем. Она несчастна с ним!
Оснований утверждать последнее у молодого человека не было, но ему хотелось так думать и крайне важно было убедить в этом короля.
– Она сгорает от тоски и одиночества. Она страдает. Ваше величество, только вы можете освободить ее, и я молю вас сделать это.
Король Эдуард продолжал хранить молчание. Предоставив кардиналу распоряжаться в его кабинете, его величество подошел к окну. Демонстрация нежелания продолжать разговор была столь явной, что даже Николас сумел уловить намек и сник окончательно, потерпев поражение.
– Сын мой, – тем временем, обратился к Николасу кардинал, – но уверенны ли вы в том, что говорите? Вчера я виделся с баронессой, и она не показалась мне опечаленной своим положением.
Николас метнул на кардинала гневный взгляд, густо покраснел и, не подумав вовсе о правилах этикета, плюхнулся в свободное кресло. Опершись на подлокотник, он приложил холодную ладонь ко лбу.
– Она несчастна с ним, я знаю, – упрямо повторил он. – И если бы была на то ее воля, она бы никогда не согласилась на этот брак.
