Придумать ничего оригинальнее и безопаснее плана, предложенного Маской, с некоторыми собственными дополнениями, Лайза не смогла. И потому на смену маю вот-вот грозил прийти июнь, а честь виконта Жиро все еще была его собственностью. Впрочем, в день, о котором пойдет речь, все ожидаемо переменилось.
День двадцать шестого мая начался самым обыкновенным образом. Госпожа проснулась поздно, но это не помешало, а, быть может, даже способствовало тому, что проснулась юная баронесса в скверном настроении. И, конечно же, тысяча капризов Анны-Марии тут же обрушилась на голову Лайзы.
Отчего-то ее благородию вдруг разонравились портьеры в ее комнате, постельное белье на ее кровати, пирожные, приготовленные Лайзой, и даже кофе, приготовленный в точности так же, как и всегда. Юная баронесса кричала по любому пустяку и, в конце концов, разгневала своего, быть может, самого верного друга.
– Ну, и одевайтесь, в таком случае, самостоятельно! – воскликнула горничная.
Ее попытка покинуть комнату, тем не менее, была решительно пресечена.
– Нет, Лайза. Останься. Прости меня. Я вела себя дурно, – застонала Анна-Мария. – Прости, что кричала на тебя. Ты ни в чем не виновата. Это все Джон со своими письмами. У!
Она погрозила кулачком двери, за которой Джону ничто не мешало быть, и продолжила:
– Он узнал, что это я просила тебя перехватить его письмо барону. И пусть бы знал! Но нет, он пожелал мне отомстить. Забрал письмо моего мужа, присланное мне лично, и не желает отдавать. И говорит, что это для блага его господина! Но какое же благо Его благородию от того, что я не прочитаю его письма?
Лайза изобразила скорбную сочувственную мину на лице, в то время как на самом деле едва сдерживала улыбку. Последний возможный приезд барона Грея в столицу плохо кончился для парка и клумб у парадного крыльца. Вероятно, его благородие написал, что приедет к восьмому числу (не посетить королевский бал он осмелиться не мог). Так что дворецкий теперь опасался за сохранность дома и имущества.
– Не печальтесь, госпожа. Я попытаюсь что-нибудь сделать.
– Ты принесешь мне это письмо? – с надеждой спросила юная баронесса.
– Я постараюсь, – как можно искреннее улыбнулась Лайза.
Настроение Анны-Марии после этого заверения значительно улучшилось. Она спокойно позавтракала и лишь дважды нарочно пролила на скатерть кофе, чтобы доставить хлопот своему обидчику. Джон старательно делал вид, что не замечает скверности отношения госпожи к собственной персоне.
Когда завтрак был окончен, и Анна-Мария отправилась примерять платье к предстоящему балу у виконта Жиро, дворецкий ненадолго задержал ее горничную в столовой.
– Что-то случилось?
– Нет, – выдержав томительную паузу, Джон продолжил: – Пока нет. И я надеюсь, что ничего и не случится.
– Не понимаю, о чем вы, господин?
– О бале, милая Лайза. О бале и о том, что давненько чести дворян не воровали. И было бы замечательно, просто чудесно, если бы все так же и продолжилось.
– Не понимаю, о чем вы…
Джон больно схватил Лайзу за плечо, притянул к себе.
– Довольно притворства, Лайза, – прошипел он. – Вы понравились мне в первый день нашего знакомства и только. Вы думали, что сумели меня провести, не слишком умело лавируя между мной и баронессой? Вы ошиблись. Уж лучше бы вы искали только ее дружбы.
Стальная хватка дворецкого ослабла.
– Еще одно ограбление и я расскажу Полковнику все, что мне известно о вас.
«Ну, что ж… Скажу и я начистоту…» – решила Лайза.
– Да. Вы правы, господин. Я искала вашей дружбы и дружбы баронессы. Но все, чего я добивалась – это остаться в этом доме. Мне нужна была работа, мне нужны были деньги. А если я, в самом деле, причастна к ограблениям, если я, в самом деле, воровка, почему же честь баронессы все еще в ее шкатулке? Ее ожерелье стоит столько, что моим внукам хватило бы на безбедную старость! Почему же я до сих пор не взяла его и не скрылась?
– Вот и я думаю… почему? Быть может, потому что вам не отдали такого приказа?
Лайза перекрестила руки на груди.
– И кто же, по-вашему, не отдал мне этого приказа?
– Не знаю, – вынужден был признаться Джон. – Возможно, какой-нибудь заговорщик?
– Неужели я похожа на сумасшедшую? Мне воровать-то незачем, а уж участвовать в заговоре… Кем вы меня считаете, господин Джон? Я всего лишь горничная!
Джон больше не слушал ее слов. Убедила ли его Лайза или подтолкнула к ответу на какой-нибудь вопрос, давно терзавший дворецкого, предположить было сложно.
– С вашего позволения, я пойду. Баронессе требуется моя помощь.
Горничная направилась к двери. Уже открыв ее, она услышала голос Джона.
– Граф Торре, – произнес дворецкий, несомненно, ожидая реакции Лайзы.
Девушка не выдала своего знакомства с графом. Как ни в чем не бывало, повернулась она к Джону и удивленно, с едва уловимой насмешкой спросила:
– Вы полагаете, он отдавал мне приказы?
– Нет, – откликнулся Джон, после чего приступил к уборке.
Лайза подошла к лестнице на второй этаж и остановилась, облокотившись одной рукой на перила. Взгляд ее при этом был устремлен в сторону кухни. Кухни, на которой она однажды повстречала барона Грея.
