Анна-Мария вздрогнула. Однако движение это было вызвано не страхом и не испугом за своевольное вторжение в ее размышления. Скорее, удивлением, причины которого горничная не смогла бы назвать при всем желании.
Удивление быстро прошло, и на лице юной баронессы воцарилось прежнее выражение безразличия ко всему окружающему. Она медленно перевела взгляд на Лайзу. Вынужденно повернула голову, чтобы увидеть вошедшую. В свете одинокой свечи, стоявшей на туалетном столике, горничная разглядела хрустальные капли в уголках глаз Анны-Марии. Слезы блеснули и тут же погасли, словно пугливо прячась от постороннего человека.
– Вы звали меня, госпожа? – спросила Лайза.
– Да. Помоги мне раздеться. Никак не привыкну к этой шнуровке. Напрасно послушала портного и выбрала ее вместо пуговиц.
Лайза кивнула, молча взявшись за дело. Расшнуровать предстояло платье, подаренное Анне-Марии дворецким от имени ее супруга по случаю наступления весны. Насыщенный голубой оттенок приятно оттенял каштановые волосы девушки, покрой подчеркивал стройный гибкий стан. В какой-то степени это платье походило на то, в каком впервые увидел барон Грей свою будущую супругу. И, вероятно, некоторая ностальгия его благородия как раз подтолкнула Джона выбрать эскиз именно этого платья из предложенных.
Анна-Мария сразу же невзлюбила обновку. Едва горничная достала платье из коробки, она назвала фасон безвкусным, покрой – неаккуратным, цвет – блеклым. Впрочем, в искренность обвинений Лайза не поверила. И оказалась права: в последние две недели госпожа надевала это платье уже третий раз.
Наконец, платье легло на кушетку, Лайза принялась за прочие одежды Анны-Марии. Юная баронесса не остановила ее, хоть первоначально и планировала позволить Лайзе расшнуровать лишь платье. Наблюдая за умелыми движениями ловких пальцев, Анна-Мария вдруг вздохнула.
Лайза прекратила работу, решив, что невольно причинила боль госпоже. Но никакого замечания от Анны-Марии не последовало. Высвободившись из рук служанки, девушка присела на пуфик и вновь вздохнула.
– Как все переменилось в последние месяцы, – обронила она.
– В этом нет ничего удивительного, госпожа. Перемены неизбежны с течением времени, – ответила Лайза.
Анна-Мария устремила на нее растерянный взгляд, словно не до конца понимая смысл слов. Потом кивнула, встала и подошла к окну. Лайза вспомнила, как однажды видела уже госпожу возле окна. Тогда она стояла в том же самом месте, что и теперь. И так же, как и сегодня, не в силах сдержать слез, безуспешно пыталась их скрыть.
– Скажи, Лайза, если бы стало вдруг возможно начать жизнь сначала, чтобы ты изменила в своей? Какой бы ошибки ты не допустила? – спросила баронесса.
Горничная пожала плечами. В ее жизни было слишком много ошибок. Исправив только одну из них, она бы ровным счетом ничего не добилась. Разве только в день того ограбления, после которого она попала в руки полиции не следовало…
Лайза мотнула головой. Нет, даже это не изменило бы ничего. Не ошибись она тогда, она бы ошиблась позже. Такова была особенность ее «профессии». Рано или поздно ошибались все, кто не мог остановиться.
– Увы, госпожа, – вздохнула девушка, – но обстоятельства всегда были сильнее меня. Они определяли мою жизнь, а вовсе не я.
– И все же? Неужели не было в твоей жизни ничего такого, чего бы ты ни хотела вновь делать? Вот я, например, если бы знала… Впрочем… Нет. Этого бы я не стала менять.
Анна-Мария всхлипнула. Закрыла лицо руками и отвернулась от освещенного луной парка. Спина ее теперь касалась стены, на фигуре, казавшейся призрачной, плясали отсветы пламени.
– Может показаться, что мы с тобой такие разные, Лайза. Но все это ложь. Может, потому мы и вместе с тобой до сих пор, что подобны двум отражениям одного жалкого существа. Ведь жизнь моя не многим отличается от твоей. И я имею над ней не больше власти, чем ты. Я ни разу еще не сделала того, чего бы мне действительно хотелось. «Так надо» – говорю я себе. И делаю. «Так правильно». И вновь делаю. Но когда же, Лайза, когда же воскликну я «Желаю!»? И ничто не помешает мне исполнить моего желания? И когда не будет мое желание связано с долгом моим?
Юная баронесса опустила руки.
– Год назад, – прошептала она, – все, казалось, было так просто. Год назад мне жизнь чудилась игрой.
Анна-Мария пристально взглянула на притихшую от неожиданного признания горничную:
– Скажи, Лайза, ты привязалась ко мне?
– Да, госпожа, – искренне ответила воровка.
– Но так не должно было быть. Верно?
– Да, госпожа, – снова прозвучал покорный голос.
Минуту или чуть более в комнате царила тишина. Потом ее нарушил шорох ткани: Анна-Мария отошла от окна и приблизилась к горничной.
– Иди, Лайза. У тебя, должно быть, есть еще сегодня дела. Поговорим обо всем завтра.
– Как Вам будет угодно, госпожа, – с поклоном ответила Лайза.
Из спальни баронессы она прошла в свою комнату. Анна-Мария была совершенно права, когда предположила, что у Лайзы есть еще дела на вечер. Не далее как пару часов назад воровка получила от Маски письмо с последним заданием:
