– И вас, в таком случае. Ведь это вы наняли ее. Вы заставили меня ее принять. О! Я, кажется, поняла, почему вы придерживаетесь позиции Полковника. Потому что мы с Лайзой подружились. Ну, конечно! – Анна-Мария расхохоталась: – Вы хотели нанять шпионку, но проиграли: Лайза не стала за мной следить. И теперь вы намерены избавиться от нее тем же гнусным способом, что и от Стеллы. Не удивлюсь, если вы украли все то, о чем говорил Полковник.
Джон собрался ответить на обвинения в манере не слишком подобающей слуге, но вовремя заметил полицейского следователя у себя за спиной.
– Вы ошибаетесь, госпожа, – с поклоном возразил дворецкий.
– Извините, что взял на себя смелость вернуться, ваше благородие, – заговорил Полковник, проходя в гостиную. – Мы нашли этот ключ у вашей горничной. Лайза утверждает, что этот ключ принадлежит вам. Это так?
– Да, – прорычала Анна-Мария. – Джон, подайте.
– А от чего этот ключ, позвольте узнать?
Баронесса Грей резко вскинула голову, но ответить не успела.
– От шкатулки, – задумчиво протянул дворецкий. И не давая госпоже себя прервать, добавил: – От шкатулки, в которой Лайза могла спрятать награбленное. Баронесса не имеет второго ключа от этой шкатулки.
Полковник и Джон переглянулись и поняли друг друга. Дворецкий отправился за шкатулкой. Полицейский остался, приготовившись к шквалу угроз и оскорблений в свой адрес. Они не заставили себя ждать:
– Вы сошли с ума, Полковник! Как смеете вы распоряжаться моими слугами и моими вещами в моем доме.
Анна-Мария подошла к следователю и вырвала ключ у него из рук. Сцепив руки на груди, она заняла оборонительную позицию. Поскольку никакого шанса избавиться от неприятного общества не было, девушка решила молча стерпеть присутствие полицейского.
Вскоре вернулся Джон со шкатулкой. Осмотрев замок и убедившись, что он закрыт и никогда не открывался отмычками, Полковник позволил баронессе вставить ключ. Щелчок, и…
– Пусто, – констатировал дворецкий. – Только ваше колье, баронесса.
– Ну, разумеется, – отозвалась Анна-Мария. – Разве не об этом я говорила вам с самого начала? А теперь покиньте мой дом, Полковник. И вы также, Джон, уйдите от меня. Уволить вас я, к сожалению, не могу, но видеть больше не желаю!
Когда мужчины очутились на крыльце, следователь со вздохом оглянулся на окна дома. Юная баронесса, конечно же, за ними наблюдала.
– Ключ от шкатулки, действительно, только один? – спросил Полковник у дворецкого.
– Да, господин.
– А не может ли быть так, что баронесса лжет?
– Нет. Баронесса не умеет лгать. И не только этого она не умеет.
– Чего же еще?
– Будем говорить начистоту, господин Полковник?
– Разумеется.
Джон кивнул. Облизал пересохшие губы и произнес:
– Я полагаю, вы подозреваете Анну-Марию в организации краж «дворянских честей». Напрасно. Она не могла выдумать такого дерзкого плана. Наша баронесса слишком бесхитростна для этого. Представьте себе, за все то время, что мы провели в столице, она не смогла выдумать иного способа мне досадить, как только вынудить меня подписать чек с количеством нулей, превышающим разрешенное его благородием.
– Вы подписываете за нее чеки? – поразился Полковник.
– Фактически, я работаю ее нянькой. Это дитя ни на миг нельзя оставить без присмотра. Да вы и сами это поняли, как мне думается.
Господин Блодхон хотел бы возразить, но не смог. За время недолгого личного знакомства с баронессой Грей, он крепко убедился в этом.
– Да. Вы правы, – последовал кивок. – Значит, кто-то другой стоит за Лайзой.
Последние слова были всего лишь размышлениями Полковника, и дворецкий не стал ничего больше говорить. Проводив полицейскую повозку взглядом, он вернулся к себе в комнату. Обо всем произошедшем следовало немедленно доложить барону Грею. Но как мог слуга написать о своей ошибке?
Джон взял перо в руку, занес над бумагой. В таком положении конечность дворецкого находилась пару минут. Потом перо легло на стол, а Джон вернулся в кровать. В конце концов, даже напиши он письмо сейчас, отправить его до рассвета слуга все равно не сможет.
В то же время, когда Джон заснул, Лайза как раз очутилась в конце томительного пути. Двое полицейских нарочно грубо впихнули ее в вонючую камеру. Окон здесь не было, свечей заключенной никто не собирался выдавать.
За пару часов, проведенных в темноте и сырости, девушка успела вдоволь насладиться новым местом жительства. И даже обрадовалась, когда дверь камеры вновь открылась, и тонкий луч света больно ударил в глаза.
– Невыносимые условия. Верно, воровка? – с усмешкой поинтересовался полковник Блодхон. – Ты можешь улучшить их, если назовешь имя своего нанимателя.
– Я ничего не назову…
– Потому что никакого нанимателя нет? Это глупо, Лайза. Мы оба знаем, что ты не по собственной воле воровала драгоценности. Такие драгоценности ни один человек в здравом уме не станет воровать.
– Значит, я сумасшедшая, – огрызнулась Лайза.
