– И как все это понимать? – остановил Полковника мелодичный голос, донесшийся из темноты коридора. В то же время Анна-Мария вошла в гостиную, ничуть не смущаясь тому, что не успела должным образом одеться и теперь посторонние люди видели ее в наспех накинутом на плечи халате.
– Полковник, я, кажется, предупреждала, чтобы вы не появлялись в моем доме без доказательств вины моей горничной. А вы посмели не только прийти лично и нацепить эти железки на руки невинной, но и привести посторонних без моего ведома! К тому же вы повели себя крайне невежливо, разбудив меня…
– Я приношу вам свои извинения, баронесса. Но обстоятельства требовали от меня немедленных действий, чтобы виновные были наказаны по всей строгости закона, – с поклоном сказал полицейский. – Что же до вашего предупреждения – я отлично помню его. И именно с целью установления виновного граф Кантени присутствует здесь.
И Полковник, ища поддержки, повернулся к графу.
– Да, моя дорогая. Я понимаю, как больно вам слышать это, но ваша горничная – воровка. Сегодня ночью она пыталась украсть мою честь. К счастью, ей это не удалось.
Анна-Мария подошла к Лайзе. Коснулась ее плеча.
– Не бойся, мой милый друг. Я уверена, это ошибка. Сейчас мы все проясним, и ты вернешься в свою комнату, – прошептала она.
Полковник Блодхон, слышавший каждое слово, нахмурился. Он ничуть не боялся баронессы Грей, потому что знал, кто в действительности прав. Однако то, как произнесла Анна-Мария указанные слова, заставило следователя усомниться в ее собственной виновности: с такой искренностью лгать не под силу было ни одному человеку.
Юная баронесса присела на кресло напротив графа Кантени.
– Я рада, ваше сиятельство, что честь ваша сегодня не была похищена. И все же, мне кажется, вы ошибаетесь, подозревая Лайзу. Она не могла этого сделать.
– Увы, баронесса. Я видел ее также близко, как вижу сейчас вас. Сомнений быть не может.
– У Лайзы самая обыкновенная внешность. Вы могли перепутать.
Граф улыбнулся, прощая баронессе ее наивность. Поддавшись отеческим чувствам, он коснулся руки девушки и ласково проговорил:
– Смиритесь, баронесса. Все так, как я говорю. Ваша горничная – воровка. К сожалению, мы живем в такое время, когда честных слуг становится все меньше и меньше.
– Но если она воровка, то где же то, что она украла? Обыщите ее, обыщите ее комнату – я уверена, вы ничего не найдете.
Полковник нервно кашлянул. Он так стремился поймать воровку, что сейчас, когда Лайза была арестована, он даже не подумал о том, где она могла спрятать награбленное. Впрочем, решить эту проблему было не так уж сложно.
– Вам зачтется, Лайза, если вы сами сознаетесь, где находятся «дворянские чести», – обратился он к девушке.
– Помилуйте, господин Полковник, откуда моя горничная может знать это? Она же ничего не прятала! – вмешалась Анна-Мария.
Воровка украдкой взглянула на полицейского, потом на бывшую госпожу. Облегчить свою участь ценой подозрений в адрес юной баронессы? Лайза поняла, что не сможет этого сделать.
– Не хотите говорить? Ну, ладно. С вашего позволения, баронесса, мы обыщем ее комнату.
Анна-Мария кивнула. Один из полицейских, сопровождающих Полковника, отправился наверх. Через полчаса он вернулся и доложил, что проверил все вещи в комнате горничной, но кроме веревочной лестницы ничего подозрительного не обнаружил.
– Ну, хоть что-то…
– Это доказывает лишь то, что она покидала дом! – заметила Анна-Мария. – Это не доказывает, что она воровка.
– В таком случае (с вашего позволения, баронесса), мы обыщем весь дом, – не растерялся полковник Блодхон.
Анна-Мария позволения не дала. Кроме невиновности Лайзы, в качестве аргумента против она привела ночное время и свое желание вернуться в комнату и продолжить сон.
– Если чести здесь, как вы имеете наглость утверждать, до утра они никуда не денутся! – закончила девушка. – А сейчас я прошу вас покинуть этот дом, Полковник. И вас, ваше сиятельство. Я не желаю находиться под одной крышей с клеветниками!
Покраснев от гнева, его сиятельство все же сумел не ответить на оскорбление. «Она глупая, маленькая девочка, – пробурчал он себе в успокоение. – Она не ведает, что творит».
Полковник Блодхон и граф покинули гостиную. За ними следом вывели Лайзу.
– Лайза, я помогу тебе! – прокричала Анна-Мария вдогонку. – Я знаю, ты не виновна!
Джон отправился следом за полицейскими. Проводив тех до двери, дворецкий вернулся. Анна-Мария стояла возле окна, наблюдая за происходящим на улице. Она была сердита.
Джон посчитал возможным не скрывать своего раздражения. В сложившихся обстоятельствах было крайне необходимо сделать так, чтобы юная баронесса начала видеть реальность вокруг себя:
– Как можно не верить графу?
– Как можно верить ему? – с жаром отозвалась девушка. – Он лжет. Он не мог видеть Лайзу, потому что она не воровка!
– Ему незачем лгать! А вам давно уже пора понять: эта девица использовала ваше доброе отношение к ней, использовала вас…
