Стало ужасно себя жалко. Антонина переложила в другую руку пакет с тяжелой шкатулкой. Вот зачем она таскает ее с собой? Какой от нее прок? Оставить ее здесь, под кустом, да и уйти…
Тут же сердце сильно заколотилось, и перехватило дыхание. В ушах зазвенело, Антонина пошатнулась и упала бы, если бы не ухватилась за жесткую шерсть Рика.
– Ничего, – сказала она, отдышавшись, – сейчас доберемся до шоссе, там близко заправка. Есть кафе, я выпью там кофе, а тебе куплю два, нет, три гамбургера с котлетой. И воды нам дадут… Пойдем!
Она прижала пакет к груди и сделала шаг вперед. Рик послушно трусил рядом.
Вдруг сзади послышался нарастающий шум мотора, потом кто-то ей посигналил.
Антонина обернулась и увидела знакомый пикапчик – тот самый, на котором они с Риком доехали до Заречья.
– Куда это вы шагаете? – спросил пожилой водитель, остановившись рядом с Антониной. – Обратно в город, что ли?
Антонина хотела ответить, но на этот раз не удержалась и горько зарыдала. Слезы, которые она до сих пор сдерживала, прорвались и потекли по щекам двумя ручьями.
– Да ты что, девонька? – всполошился водитель. – Да что случилось-то? Ты не плачь, ты толком мне скажи!
– Дом… дом сгорел… – проговорила Антонина сквозь слезы. – Теперь вообще не знаю, куда деваться…
– Сгоре-ел? – изумленно протянул дядечка. – Господи, несчастье-то какое… Всегда пожара больше всего боялся… И куда же ты теперь? Куда же вы? – поправился он, взглянув на Рика.
– Понятия не имею… – честно призналась Антонина и вдруг почувствовала, что ей стало легче. То ли оттого, что вместе со слезами она выплакала отчаяние, то ли оттого, что этот незнакомый пожилой человек искренне ей посочувствовал – а он ей действительно сочувствовал, в этом невозможно было ошибиться.
– Вот что, – вдруг решительно и твердо проговорил водитель пикапа. – Во-первых, вот, возьми, вытри слезы. Терпеть не могу эту женскую слякоть! – Он протянул ей большой клетчатый носовой платок. – Во-вторых, садитесь в машину вместе с твоим другом. Знаешь, как говорят – лучше плохо ехать, чем хорошо идти!
Антонина всхлипнула последний раз, вытерла глаза и забралась в кабину пикапа. Рик вскочил следом, улегся у нее в ногах, и машина тронулась.
– А куда мы едем? – спросила Антонина через несколько минут.
– В город, – лаконично ответил водитель.
– Это понятно, что в город, а там куда? К вам домой, что ли? Это как-то неудобно…
– Ко мне и правда неудобно, – ответил дядечка, поправляя очки. – Не по каким-то тонким личным причинам, а по самой простой – у меня дома яблоку негде упасть. Ко мне дочка переехала вместе с внуками, у нее дома ремонт. Ты, девонька, просто не представляешь, что такое двое мальчишек пяти лет. А квартира у меня маленькая, так что я сам оттуда съехал. А едем мы с тобой сейчас в музей.
– Куда? – Антонина решила, что ослышалась. – В какой еще такой музей?
– В географический, – ответил водитель как ни в чем не бывало. – Если полностью, то в музей Русского географического общества. Никогда в нем не была?
– Никогда, – честно ответила Антонина. – И если честно, у меня сейчас не то настроение, чтобы по музеям ходить. Мне бы сейчас какую-нибудь крышу над головой…
– Вот именно потому мы в этот музей и едем. Я там ночным сторожем работаю, а как дочка со своими оглоедами ко мне перебралась, я и живу там, мне начальство разрешило. Музей большой, и там служебное помещение есть, где не то что сторож, а целая бригада сторожей поселиться может. Так что и тебе место найдется.
– А ему? – Антонина посмотрела на Рика.
– А ему – тем более! Мы его сторожевой собакой оформим, я начальству тамошнему давно говорю, что нужна собака. Так что ему еще и довольствие выпишут – корм собачий…
– Здорово! – обрадовалась Антонина. – Слышишь, Рик, тебя на работу возьмут! Натурой платить будут, собачьим кормом! Перейдешь на самообеспечение!
Рик взглянул на нее очень выразительно и тихонько заворчал, показывая, что не против поработать в музее. Особенно если корм будет вкусный.
– Кстати, раз уж мы под одной крышей жить будем, пора нам познакомиться, – проговорил водитель. – Меня зовут Платон Николаевич…
– Какое необычное имя!
– Чего уж такого необычного? – обиделся водитель. – Знаешь, у Льва Толстого герой такой был – Платон Каратаев? А у нас в роду каждого второго Платоном называли. Отец мой был Николай Платонович, дед, как я, – Платон Николаевич…
– А я – Антонина. Ну, то есть Тоня.
– Очень приятно, Тоня-Антонина!
Вскоре они уже ехали по центральной части города в районе Советских улиц.
– Этот район раньше называли Пески, – проговорил Платон Николаевич, сворачивая в узкий переулок. – Потому что почва здесь была – один песок, ничего не росло… А вот и музей…
Пикап остановился перед красивым двухэтажным голубым зданием с треугольным фронтоном и белыми колоннами перед входом. Платон Николаевич заглушил мотор и направился не к главному входу, а к неприметной боковой двери.
