– Ах, ты про тот труп, что в загородном доме! – Матюша отвесил челюсть. – А я и забыл… Тут столько всего случилось – девчонка пропала, Хорька вырубили… Я и забыл тебе про труп сказать!
– Ну, не идиот ли? – протянул Мазай, внезапно успокаиваясь. – Ну, полный же идиот! Про труп забыл сказать! А больше ты ничего не забыл? Ты понимаешь, что теперь я из-за тебя в дело об убийстве замешан? – Он неприязненно покосился на Веригина.
– Постой, Мазай! – перебил его майор. – Позволь мне с ним поговорить. Может, он что-то важное вспомнит.
Мазай колебался, и тогда майор добавил:
– Я с ним поговорю и уйду, больше тебя по этому делу не побеспокою.
– Ладно, – решился наконец Мазай. – Только прямо сейчас разговаривай, при мне, а то ведь этот идиот такого наговорит – потом за всю жизнь не отмоешься!
– Идет, – согласился майор и повернулся к Матюше: – Значит, этот жмурик – не ваша работа?
– Не-а, не наша! – с готовностью ответил бандит. – Когда мы пришли, он уже мертвый был. Он на меня из шкафа выпал. Я отскочил, упал и голову зашиб…
– Ты ее задолго до того зашиб, еще в детстве! – проговорил Мазай.
– Но ты его рассмотрел? – продолжал допрос Веригин.
– Еще бы не рассмотрел! – Матюша понизил голос. – Конечно, рассмотрел, раз он прямо на меня упал! Я его хорошо видел, вот как вас сейчас вижу!
– Его? – переспросил майор. – Значит, это был мужчина?
– Само собой, мужчина! – подтвердил бандит.
– А описать его можешь?
– Это как?
– Ну, какого роста, к примеру… Молодой или старый… Что-то ведь ты запомнил?
– Ну, не молодой… – протянул Матюша после непродолжительного раздумья. – Волосы седоватые… Наверное, вроде вас будет… Росту тоже вроде вашего или малость пониже…
– Значит, рост средний…
Матюша оценивающе взглянул на рослого майора и с сомнением проговорил:
– Ну, можно сказать, средний…
– А еще что-нибудь помнишь?
– Да нет, больше ничего не помню! Я ведь говорю – упал и головой приложился, а потом Хорек ушел и пропал… Я ведь ему говорил, что в доме кто-то есть, когда мы по двору шли, а он не поверил… Вот не поверил мне и поэтому пострадал…
– В доме кто-то был? – переспросил его майор. – Почему ты так думаешь?
– А я в окне кого-то увидел. Может, это тот жмурик был, а может, кто другой… Я Хорьку сказал, а он мне не поверил…
– А вообще – зачем вы в дом вошли? – спросил майор. – Вам ведь только присматривать за ним велели?
– Ну, на всякий случай… Раз девчонка уехала и собаку с собой забрала – очень подходящий случай…
– Вот, кстати, про эту девчонку, – оживился Веригин. – Ты говоришь, что она уехала. Значит, у нее была машина?
– А как же! В этом поселке без машины делать нечего!
– А какая у нее была машина, ты не помнишь?
– Старенькая «хонда».
– Может, ты и номер запомнил?
– Нет, номер не запомнил!
– Какое там, – подал голос Мазай. – Он имя-то свое с трудом запомнил! Ну, все, хватит уже разговоров!
– Как скажешь, – ответил Веригин. – Думаю, что больше от твоего Эйнштейна толку не добьешься!
– Чего? – вдруг вскипел Матюша. – Чего это он меня Эйнштейном каким-то обзывает?
Тоне снился удивительный сон, в котором самым фантастическим образом переплелись дневные впечатления.
Сначала за ней гнались двое бандитов – Матюша и Хорек, только они почему-то были в боевой раскраске папуасов и в их же парадном одеянии из птичьих перьев и пальмовых листьев. Потом она оказалась на палубе старинного парусного корабля, который трещал и раскачивался под мощными порывами ветра. Тоня попыталась спрятаться от буйства стихии в каюте, но вместо этого оказалась в строго обставленном кабинете, на стене которого висел портрет выдающегося ученого Ломоносова. Напротив нее стояла железная женщина Соколова и заставляла Антонину есть сухой собачий корм…
Чудом вырвавшись из этого кабинета, с привкусом собачьего корма во рту, Антонина увидела перед собой Анфису, толстую соседку по коттеджному поселку. Анфиса летела на метле и протягивала Тоне вторую такую же.
– Полетели со мной в Заречье, – кричала она. – Полетели скорее, там в сельпо распродажа японских кроликов!
– Но мне не нужны кролики, особенно японские, – отнекивалась Антонина.
– Как это не нужны? Очень хорошие кролики, на транзисторах! Знаешь, какие они вкусные, особенно если под белым соусом?
– Но я не люблю крольчатину, – упиралась Антонина. – Мне кролика жалко…
– Ну, все равно, полетели! Ты должна хоть немного полетать, ты даже не представляешь, какое это удивительное ощущение!
– Но я не могу оставить Рика, – возражала Антонина. – Ты же знаешь, у меня Рик… – Рик… – повторила она сквозь сон и проснулась.
Рик сидел возле ее кровати и жалобно поскуливал. Она хорошо знала этот взгляд и этот жалобный голос – так обычно Рик давал ей понять, что ему срочно нужно выйти на прогулку.
– Сейчас, Рикуша… – проговорила Тоня, протирая глаза. – Сейчас я тебя выведу…
Спросонья она не могла понять, где находится. Это была не ее комната в съемной квартире и не спальня в загородном доме… Вглядевшись в редеющую темноту, она увидела перед собой удивительную птицу в фантастически ярких перьях и на долю секунды решила, что все еще спит.
