– Понимаете, Тонечка, – старик замялся, – у меня проблемы со сном. То есть последнее время я почти перестал спать. Либо засыпаю очень поздно, либо, наоборот, просыпаюсь ни свет ни заря. А что просто так лежать, время тратить? В моем возрасте время особенно дорого, никто не знает, сколько еще его осталось. А книгу закончить очень хочется – чтобы после меня осталось что-нибудь значительное. Хочется, знаете ли, оставить свой след на земле… Вот я и договорился, чтобы меня пускали сюда, в библиотеку музея, рано утром…
– Ясно! Ну, тогда не буду вас отрывать от работы…
– Да ничего, мне тоже нужно время от времени делать перерывы. Давайте я провожу вас до комнаты сторожа, сама вы ее вряд ли найдете – здесь такая сложная планировка, что даже некоторые сотрудники на первых порах не могут разобраться.
Долго уговаривать Антонину не пришлось, и Павел Арнольдович повел ее по комнатам и коридорам музея.
Скоро Тоня поняла, что без провожатого и правда не нашла бы дорогу. Она удивлялась только тому, как легко первый раз нашла выход на улицу – должно быть, ее вывел Рик, которому очень не терпелось вырваться на свободу.
Наконец они дошли до той подсобки, куда поселил Антонину ночной сторож, причем зашли в нее не через «каюту» Платона Николаевича, а с другой стороны – с той же, с какой до того, чуть больше часа назад, Тоня вышла прогулять Рика.
– Ну вот, здесь меня приютили… – протянула Антонина, обведя рукой тесную комнатку. – Но это, конечно, ненадолго, сегодня же надо будет искать другое место.
Павел Арнольдович хотел ей что-то ответить, но вдруг его взгляд остановился на чем-то за спиной девушки.
– Интересно… – протянул он заинтересованно. – Очень интересно… Раньше я этого здесь не видел…
Антонина обернулась, чтобы посмотреть, что это так заинтересовало старого ученого, и увидела, что тот разглядывает шкатулку – ту самую шкатулку, которую она нашла на чердаке дома Самохиных, таскала с собой весь вчерашний день и принесла наконец в этот музей.
– Конечно, не видели, – ответила она Павлу Арнольдовичу. – Эта шкатулка – не из коллекции музея, это я ее сюда принесла.
– Вот как? – Старик осторожно взял шкатулку в руки, оглядел с разных сторон, поворачивая к свету. – Очень интересная вещь… Как она к вам попала?
Антонина вкратце рассказала, как эта шкатулка оказалась у нее и как чудом не сгорела.
– Это ведь шкатулка с секретом, – проговорила она под конец. – Я помню, как вы рассказывали о таких шкатулках. Может быть, вы догадаетесь, как ее открыть? Там внутри что-то есть. Если потрясти, слышен звук…
– Да, там действительно лежит что-то тяжелое, – подтвердил Павел Арнольдович, встряхнув шкатулку. – Однако открыть такую шкатулку – не простое дело. Для этого хорошо бы знать, какой мастер ее сделал, потому что у каждого известного мастера были свои особенные секреты…
– Вот уж чего не знаю, того не знаю! – вздохнула Антонина. – Я рассказала вам, как она ко мне попала, а больше про нее мне ничего не известно.
Павел Арнольдович продолжал разглядывать шкатулку, приговаривая при этом:
– Интересно… Какой необычный узор инкрустации… Словно кружево или морская пена… Ну-ка, Тонечка, посветите мне с этой стороны…
Тоня зажгла настольную лампу и поднесла ее к шкатулке, чтобы свет падал на нее сбоку.
– Интересно… – снова проговорил ученый. – Вот здесь… Это не просто узор, это надпись. Видите, она становится заметной только при боковом освещении.
– Надпись? – переспросила Антонина. – Какие странные буквы! Это арабский язык?
– Нет, Тонечка, не арабский. Хотя буквы и похожи, так что иногда даже знающий человек может ошибиться, однако это все же совсем другой язык – персидский, иначе фарси. Здесь написано: «Чтобы открыть сию шкатулку…»
– Как? – удивленно перебила его Антонина. – Вы что, еще и по-персидски читаете?
– Да, читаю. Жизнь была долгая, так что я многому успел научиться. Итак, послушайте, что здесь написано: «Чтобы открыть сию шкатулку, вспомни имена четверых, без которых морской конь не выйдет из своего стойла».
– И что это значит? – разочарованно протянула Тоня. – Что это за четверо? И что за морской конь?
– Что это значит… – Павел Арнольдович напряженно думал, потирая пальцами переносицу. – Не такой простой вопрос… Ну, морской конь – это, скорее всего, корабль… Да, я думаю, это корабль…
– И кто же те четверо, без которых он не выйдет из стойла? Дайте попробую сама догадаться. Капитан, штурман, рулевой и матрос? Я правильно догадалась?
– Не думаю. – Старик покачал головой. – На маленьких средневековых кораблях капитан обычно сам был и штурманом, иногда же сам и стоял за штурвалом. А матросов на парусных судах всегда было довольно много… Нет, здесь что-то другое…
– Может быть, это имена четырех ветров? – предположила Тоня. – Вот без ветра парусный корабль не двинется с места, и ветров как раз четыре: северный, южный, западный и восточный!
– А ведь знаете, Тоня, вы совершенно правы! Вот что значит – молодая голова!
– А какие же у них имена… – задумалась девушка. – Я помню, что есть Борей и Зефир, а вот еще два других – забыла…
