Старое здание из темно-красного кирпича, судя по всему, отжило свой век, и его уже начали расселять. Некоторые квартиры зияли пустыми глазницами окон, перед подъездом грузчики заталкивали в фургон чью-то видавшую виды мебель.
Квартира на первом, точнее – полуподвальном этаже, видимо, когда-то была дворницкой. Капитан подошел к двери и прислушался. Из квартиры доносился визгливый женский голос.
Веригин раздумывал, позвонить ему или попытаться открыть дверь самостоятельно, как вдруг заметил, что она не заперта. Видимо, Марья Фоминична примчалась домой в таком смятении чувств, что забыла запереть дверь на замок.
Майор тихонько открыл дверь и вошел в прихожую. Теперь он хорошо слышал доносящиеся из комнаты голоса. Собственно, говорил только один голос – визгливый женский, отвечало ему невнятное басовое мычание.
– Говорю тебе, вставай! – визжала женщина. – Мент в магазин приперся, про тебя спрашивал! Ну, говорю же тебе – поднимайся!
– Обожди… обожди, Марюсенька… – невнятно отзывался бас. – Ты же ви… Ты же видишь, я устал… Мне нужно немножко отдохнуть… – На смену басу пришел такой же басовый храп.
– Устал он! – верещала Марья Фоминична, ибо это явно была она. – Вставай сейчас же, а то тебе придется на нарах отдыхать! Поднимайся немедленно!
– Зачем… зачем на нарах… – сонно бормотал ее сожитель. – Не надо на нарах… не хочу на нарах…
– А придется! – проговорил майор Веригин, входя в комнату.
Комната производила впечатление чего-то среднего между магазином подержанной мебели и залом ожидания вокзала в какой-нибудь стране третьего мира. Стульев здесь оказалось столько, что можно было свободно рассадить симфонический оркестр в полном составе, но все они были разномастные, разнокалиберные и частично поломанные – ясно, что их подобрали на помойке. Тут же между стульями валялись на полу мешки и тюки самого неприглядного вида. Однако большую часть комнаты занимала огромная неопрятная тахта, на которой безмятежно спал здоровенный мужик лет пятидесяти.
Спал он прямо в пальто, поношенном и засаленном до невозможности, снял только ботинки немыслимого размера, которые непринужденно валялись в изножье тахты, да еще мятую кепку.
Здесь же, рядом с тахтой, металась озабоченная женщина с растрепанными волосами цвета «Заря над Зимбабве». Увидев майора, она наметанным взглядом определила его причастность к полиции и проговорила:
– Ну вот, доигрался! Мент по твою душу явился!
При этих словах ее сожитель встрепенулся, как старая полковая лошадь при звуках трубы. Скатился с тахты и как был, босиком и на четвереньках, бросился к окну, за которым виднелись ноги мельтешащих возле дома грузчиков. Веригину он при этом показался похожим на огромного перепуганного таракана, который убегает от струи дихлофоса. Это сходство усиливалось еще тем, что ему приходилось обходить, точнее, обползать разбросанные по полу тюки и коробки.
Беглец уже почти добрался до окна, когда Веригин догнал его и наступил на волочащуюся за ним полу длинного засаленного пальто. Мужик попытался было сбросить это пальто, как змея сбрасывает старую кожу, но запутался в пуговицах. Майор ловко прихватил его за воротник, как котенка за шкирку, встряхнул и строго проговорил:
– Все, добегался! Угомонись! Достаточно уже бегал, пришло время посидеть!
– Отпусти, начальник! – заныл неудачливый беглец. – Отпусти! Я инвалид, меня обидеть нетрудно!
– Инвалид умственного труда! – Майор еще раз встряхнул его. – Кто тебя обидит, тот трех дней не проживет!
Тут на майора налетела сожительница Константина и принялась колотить его куда попало маленькими и удивительно твердыми кулаками. К счастью, разница в росте не позволяла ей достать до лица. При этом она истошно вопила:
– Отпусти его, козел! Отпусти, тебе говорят, сей момент, а то глаза выцарапаю!
Майор кое-как заслонился от нее локтем, потом развернулся так, чтобы Константин оказался между ним и его защитницей, и пропыхтел, увертываясь от ударов:
– Статья сто сорок восьмая, часть вторая… Оказание сопротивления представителю власти при исполнении обязанностей, от двух до пяти общего режима… Еще минута, и попадете под часть третью, а там уже до десяти строгого!
– Марюся, остановись! – подал голос Константин. – Ты меня под третью часть подведешь!
– Ты тоже козел, – огрызнулась женщина на сожителя. – Говорила тебе – уходить срочно надо! Говорила тебе – мент по твою душу заявился, в магазине вопросы всякие задает, а ты продолжал дрыхнуть как ни в чем не бывало!
– Марюсечка, что я мог поделать! – жалобно всхлипнул Константин. – Ты же знаешь, я вчера принял на грудь не меньше литра, так что сегодня мне жизнь не мила…
– Одно слово – козел! – припечатала Марья Фоминична. – Натуральный козел!
– Так, закончили выяснять отношения! – рявкнул майор, убедившись, что Константин больше не пытается сбежать. – Сейчас вы мне кое-что расскажете, и после этого я решу, что с вами делать и по какой статье вас оприходовать. Только сначала, Константин, надень ботинки, а то беседовать с тобой в босом виде – противогаз нужен или в крайнем случае – респиратор!
