Как только Лилианна вышла из кухни, Кирк вразвалочку подошел к столу. Заглянул в сахарницу, стоящую на подносе, взял с тарелки овсяное печенье и целиком запихнул его в рот. Прожевал, почистил языком зубы и взял в руки поднос. Выпрямился, сделал безучастное лицо и вышел в гостиную. Деловито поставил на глянцевый столик набор для утреннего кофе и, взял щипчиками два кусочка сахара. Положил сначала в одну чашку, затем в другую. К каждой на блюдечко аккуратно уложил кофейную ложечку и подал матери одну из чашек. Вторую взял сам. Присел рядом, и они молча стали пить горячий напиток. Фелисия, пришла из оранжереи, забралась на диван рядом с миссис Беккет и принялась умывать свои лапки. Мама Кирка подняла глаза вверх и еле заметно покачала головой. Кирк усмехнулся и спросил:
— Вкусный кофе, не так ли?
— Конечно, Кирк. Я хорошо умею его заваривать. Но ты мне лучше расскажи об этом неряшливом мальчике. Может надо сходить к директору и попросить перевести его в другую группу? Вдруг он заразный. Может Элфи от его вони стало плохо?
— Ай, ну мама, опять ты начинаешь! Ты хочешь меня опозорить? Я сам со всем разберусь. А если ты попытаешься вмешаться, я забуду о приличиях. И он не воняет, чумазый и только! — Кирк плюхнул чашку на стол, подпрыгнул с дивана и стал расхаживать по комнате.
— Кирк! Мы в гостях. Прекрати кричать!
— Давай ты не будешь лезть в мои дела, и тогда я буду следовать твоим правилам. Хотя бы на людях. — Кирк злился. Он не любил опеки. Ведь он взрослый человек. А тут мама со своими условностями и играми в благородство. Он и сам знает, что делать и как поступать.
— Успокойся, сейчас придет Элфи.
— Да, ей все равно. Это только тебя волнует всякая ерунда.
— Кирк. Что с тобой? Что ты говоришь? Я отцу доложу обо всем, что здесь произошло.
Кирк выдохнул, словно пытаясь так меньше нервничать. Он подошел к матери, наклонился, спрятав правую ладонь за спину, и спросил:
— Могу я забрать вашу чашку? Вы уже закончили?
— Да, пожалуйста.
Кирк поставил обе чашки на поднос и вышел в кухню. Там он облокотился о столешницу и принялся жевать печенье. Возвращаться в гостиную ему не хотелось. Он любил свою мать, но порой злился на нее за то, что у той не было тяги к наукам. Она увлекалась медициной, но больше нетрадиционной, а учиться врачеванию всерьез не собиралась. Как он может стать великим и умнейшим представителем человечества с такой необразованной матерью?
Лилианна осталась в комнате одна. Ей хотелось расплакаться, но приличия не позволяли. В отсутствии мужа, а тот часто разъезжал по работе, Кирк становился невыносимым. Она не знала как к нему подступиться, чтобы не задеть и не нервировать того понапрасну. Страшась вспышек гнева сына на людях, она постоянно его одергивала. В итоге выходило только хуже, но она все равно продолжала настаивать на приличиях. А он все более жестоко огрызался в ответ.
Глубоко дыша, Лилианна попыталась взять верх над эмоциями. Она вспомнила, каким Кирк был в младенчестве, как он цеплялся за подол ее платья и складывал губки для поцелуя. Она улыбнулась приятным мгновениям прошлого, поднялась с дивана и вышла во двор. Там, наслаждаясь утренней прохладой, она отправилась прогуляться по саду. С каждым шагом недавняя сцена в гостиной отдалялась и становилась нереальной. Словно от неприятных ощущений и нерешенных проблем можно избавить, просто, забыв об их существовании.
Тем временем, Кирк доел все печенье, выглянул в гостиную и, не обнаружив там свою мать, вышел. Он стал бродить по дому, и чувство вины постепенно заняло все его мысли: «Опять я не сдержался. Она не читает книг и откуда ей знать причины и следствия? Воспитанность и приличия… Ладно я постараюсь…» Извиняться, конечно же, он не собирался: мать не права, он просто делает ей одолжение.
Пока внизу бушевали страсти, Элфи собиралась в школу. Она надела одно из своих многочисленных платьев, повязала поясок, натянула длинные белоснежные носочки и открытые сандалии, ухватила волосы ладонью и принялась кружиться напротив зеркала, заменявшего одну из шести дверей ее шкафа. Она пританцовывала и вдыхала аромат цветов, проникший в открытое окно.
— А может заплести косичку? Будем с Кати как сестрички. О, нет! Я же не умылась.
Элфи скинула платье, стащила обувь и, присев на край кровати, двум руками сорвала с ног сразу оба носочка, затем подкинула их вверх.
— Впрочем, носки можно было оставить. Ну и ладно!
Она запустила ножки в тапочки и, собрав волосы, натянула на голову шапочку для верховой езды. Так Элфи делала, чтобы ей не мешала умываться густая шевелюра. Она вошла в ванную и открыла водопроводный кран. В своей манере, напевая и танцуя, она проделала все необходимые процедуры минут за двадцать, затем вышла и вновь начала ритуал надевания.
