Элфи бежала подальше от стыда. «Почему с ней случаются неприятности. Что за мальчик этот Харм?» Школа не казалось ей такой уж прекрасной, как до начала занятий. Купол Природы не интересен, может она ошиблась в выборе? Мысли бились в детской головушке. Элфи остановилась около кабинета с чучелами животных. Дверь в самый жуткий класс была распахнута. Младшие ученики не понимали, почему ярые любители животных позволяют такому чудовищному классу находиться под крышей школы? Из животных делали статуи, а их стеклянные глаза пугали.
Вдруг из-за угла она услышала приближающиеся шаги и разговор двух людей:
— Кристиан, слишком рано ты решил рассказать о мечтателях. Не все как Магдалена, тем более она начинала в другом корпусе.
Элфи замерла. Магдалена — это ее мама. Почему они говорят о ней? Может это какая-то другая Магдалена.
Голос мистера Хванча вдруг стал резким:
— Магдалена? Мэри, зачем ты опять вспомнила? Дело не в ней! Ты думаешь это из-за Элфи?
Элфи стало совсем не по себе, она и не заметила как вошла в класс с чучелами и вжалась в львиную гриву царя зверей. Двое споривших поравнялись с дверью в кабинет чучел и прошли мимо, голоса стали отдаляться, но Элфи еще успела расслышать часть разговора:
— Дети не всегда наследуют лучшее от родителей. Но два родителя — мечтатели…
— Не надо завидовать Кристиан.
— О нет, дело вовсе не в этом. Она маленькая и не понимает, но уже начала мечтать. Ты слышала, змея то была ненастоящая! А дерево, под которым ей стало плохо… оно изменилось. Ты сама видела!
Элфи окаменела: «Я что делаю? Мечтаю? Но все дети мечтают. Что в этом такого? При чем тут моя мама? Родители мечтают? Ну и что? Все мечтают. Какая змея? Не та ли, что пыталась на меня напасть? Что значит „дерево изменилось?“ Она была испугана, и в то же время недоумение охватывало ее: „Мечтать хорошо. Меня всегда так учили. Если нет мечты, то ты и не живешь“».
Знакомые голоса мистера Хванча и старушки Мэри давно растворились в тишине, но Элфи еще сильнее втиснулась в чучело льва и никак не могла прийти в себя. Она не двигалась, а мысли будоражили детское сознание. Сотни вопросов зарождались в голове и, оставаясь без объяснений, пугали маленькую девочку. Вскоре в классе появился сам чучеловед.
— Кто тут дышит? Класс еще не проветрился, детишкам сюда нельзя. Воск надо выветрить до урока, — медленно промусолил он.
— Простите. Это я, — у Элфи перехватило дыхание: «Что еще должно случиться? Сколько можно? Легче умереть, чем выдержать такое!» С трудом она выдавила, — я шла в столовую комнату и, наверное, не там свернула. Я пойду, — она вышла из-за чучела льва и переминаясь с ноги на ногу неуверенно направилась к выходу.
— Иди, иди дитя, — чучеловед взял Элфи за руку.
Сердце девочки чуть не лопнуло от ужаса. Господин Ветхон обладал пугающими манерами, а его внешность вселяла ужас в людей, которые его мало знали. Странный, слеповатый, с несуразной полнотой и всегда прислушивающийся, вымученными движениями и манерами он выставлял вперед правое ухо. Казалось, что в него встроен локатор, который помогает тому передвигаться боком, минуя преграды. Разговаривая с кем-либо, он наклонялся и прищуривался, при этом становился похож на хитрого и злобного персонажа из детских сказок. Однако Ветхон обладал невероятно острым слухом, порой, казалось, что он может слышать даже через стены.
Чучеловед сжимал тонкую ладонь Элфи и вел ее к выходу не спеша, словно он слышал мысли Элфи, получая удовольствие от узлучаемого ей страха. Наконец Элфи ступила за порог кабинета. Тут же вырвав руку из пухлой ладони Ветхона и выдохнув, крикнула:
— Спасибо, — развернулась и помчалась даже быстрее, чем недавно убегала от внезапного выкрика Харма.
На окраине Воллдрима на втором этаже старинного особняка почтенного возраста дама распускала волосы, заплетенные на ночь в две тугие косы. Обдумывая дела на весь день, она подошла к зеркалу и принялась расчесываться. За окном невысоко блистало солнце, и утро начиналось с приятных ощущений. Боль в шее, не унимавшаяся десяток лет, сегодня напоминала о себе не так ярко. Это радовало, так как обычно каждой утро ей приходилось делать холодные компрессы и заваривать чай из малиновых листочков, дабы уменьшить воспаление суставов и немного улучшить самочувствие. Брегантина посмотрела в зеркало и ахнула: среди серебряных волн, ниспадающих с ровного пробора, появилось пару десятков темно-каштановых ниточек:
— Это еще что такое? — Она наклонилась к своему отражению. — Не может быть! Откуда?
Седовласая мадам отошла прочь и уселась в мягкое кресло. Она стала перебирать свои длинные, почти до пят серебряные волны. Давно позабыв молодой цвет своих волос, сейчас она действительно испугалась.
— Как такое возможно? Это противоестественно… Виола! Виола, где же ты? Иди сюда!
Через минуту в комнату вошла ее старая знакомая в сорочке и мягких тапочках:
— Ты чего раскричалась с утра? Ничего не понимаю…
— Посмотри. Твоя работа?
Виола подошла и взяла волосы Брегантины в свои руки:
