Дерево оказалось непрочным и буквально рассыпалось в его руках. Труха и крик Элфи пронзили Кирка пониманием — он натворил нечто ужасное. Он попятился, ему захотелось убежать, но вдруг к нему подскочила Элфи и что-то прокричала. Через секунду она вернулась к псу, опустилась на землю и обняла бездыханное тело. Она плакала, и ее бормотание тонуло в вырывающихся всхлипах.
Кирк не шевелился. Бьющаяся в пляске кровь прилила к щекам, казалось Беккет впал в оцепенение. Теперь он не мог различить очертания собаки. Изувеченное тело пса почти слилось с дорожной пылью, а звуки улицы проглотило клокотание пульса бьющегося в недрах его головы. «Бам-бам-бам», — сердце превратилось в насос, накачивающий голову мальчишки, будто воздушный шарик. Еще немного и от напряжения она просто-напросто лопнет. Но тяжесть вдруг отступила и окружающая действительность показалась Кирку вымыслом, безумным сном, ведь быть не может, чтобы он кого-то убил. Мир замер и только шепот Элфи теперь связывал Кирка с реальностью. Окружающая действительность размылась, будто неуклюжий художник опрокинул емкость с едкой жидкостью на картину, отчего краски перемешались и теперь нельзя было разобрать, что же написано на холсте. Кирк не видел ничего и не мог разобрать, что бормочет Элфи.
Спустя какое-то время шок стал отступать. Вскоре Кирк рассмотрел Элфи. Черная косичка теперь немного растрепалась, а непослушные пряди налипли на лицо его подруги. Ее пышное платье с роскошным воротом, выпачкалось, и совсем не подобало празднику, на который они направлялись. Мисс Смолг все так же, прямо на земле, сидела на коленках около пса и разговаривала с ним:
— Бедная моя, несчастная собачка. Ну, зачем ты так, Кирк?
Кирк почувствовал, что с силой сжимает ворот жакета, от чего пальцы почти онемели. Он глянул на пса и отвел взгляд, а потом стиснул веки и едва мог сдержать наливающиеся слезы. Мальчишка продолжал впиваться пальцами в жакет, а в голове клокотало: «Что я сделал? Я убил! Убил!»
Но вдруг он услышал то, что сейчас казалось настоящим чудом:
— Он пошевелился! Кирк, он не умер!
Кирк подскочил к Элфи и наклонился. Еле заметно, грудная клетка пса поднималась и резко опадала.
— Надо что-то сделать! — кричала Элфи, но по вискам Кирка било напряжение, он никак не мог сосредоточиться. — Кирк, да помоги же! — Элфи пыталась приподнять пса, но тот весил гораздо больше, чем она смогла бы оторвать от земли.
Кирк позабыл обо всем. Пес дышит, он не убил его!
Забыв о своем идеальной костюме и гладко выложенных волосиках, Кирк согнулся и запустил руки под грязное тело лохматой собаки. С потугой оторвал его от земли и с них обоих, водопадом осыпалась пыль.
— Пойдем, в школу, к Пенелопе, — с надрывом выдавил Беккет младший.
— Точно, Кирк! В школу! Пенелопа знает что делать! Спасибо, Кирк! Спасибо!
Элфи будто забыла о том, что он сделал, но Беккет думал иначе. Стыд за поступок захлестывал его и потому, во что бы то ни стало, он приказал себе спасти несчастного пса.
Кирк тащил увесистый груз, едва не теряя от напряжения чувств, Элфи же придерживала голову пса и ласково нашептывала тому на ушко. Связки в локтевых суставах Кирка чуть ли не лопались от несоразмерного носильщику груза, а коленки никак не хотели разгибаться. «Надо донести, держи, держи», — приказывал себе Кирк, но Элфи вдруг решилась поговорить:
— Кстати Кирк.
— Что Элфи? — кряхтя, спросил он.
— Думаю, надо записаться к мистеру Хванчу, в огородничество.
— Конечно, запишемся. Как скажешь, — теперь он покорился и был готов любой ценой заслужить прощения, да и ноша не располагала поднатужиться на споры.
— И ты не уйдешь в другой корпус или на другой курс?
— Неет, — простонал Кирк.
— Вот и чудненько! — Элфи глянула на пса. — Я думаю, с ним все будет хорошо. Мисс Пенелопа нам обязательно поможет.
— Конечно, Элфи, конечно, — выдавил Беккет, и капля пота спрыгнула с кончика его аристократичного носа прямиком на боковую проплешину бродячей собаки.
Теперь тот невероятно тяжелый путь казался Кирку чем-то нереальным. Таких усилий Кирку не стоили ни часы просиживания над сложными схемами круговорота энергий в природе, ни ежедневные старания в освоении скрипки. И даже восхождение на местную серпантинную гору Фромирис вместе с отцом в прошлом году не казалось ему настолько тяжелым делом. А гора та была непростой. Несколько часов подъема по остроугольному серпантину, пожалуй, он перенос более стойко.
Кирк все еще не мог отдышаться и порой из глаз выстреливали яркие, но все же воображаемые иголки, протыкающие картинку кабинета млекопитающих, в котором он сейчас находился. Искры оставляли перед глазами еле заметные разводы. Стены, вымалеванные в лесную чащу северной Америки, покрывались рябью, словно были поверхностью водоема, который потревожили водные паучки.
Но теперь, слава мечте, они на месте, у Пенелопы, и его старания оказались не напрасны.
Кирк продолжал размышлять над сложившейся дилеммой.
