Ароматные цветы и скрывающие свои эфирные секреты в мощных стеблях гости из южных широт укутали коктейлем из десятка запахов весь холл. Птички Кипарисуса порой сбегали от своего командира и резвились в холле вместе с учениками. Припевы и подчирикивания создавали ощущения пребывания в сказочном лесу, лишь потрескивания колесиков барометра, указывало на человеческий труд, воплотивший мечту о гармонии в стенах многовековой постройки.
В холле всегда было много народу. Вэйосы, вустасы, двиншены, кто там еще? Труднозапоминаемые названия уровней школы Харм пока освоил не все, но старших он знал — галины. Сотни учащихся из разных уровней отдыхали, спорили, делились догадками. Словно арена интеллекта и умений, холл был центром научных изысканий природоведов школы. Харм не умел подключиться к беседе учеников, он сторонился всяких разговоров. Не для этого Харм оставался в школе. Он искал встреч с мисс Брегантиной, а теперь еще надеялся отыскать в лабиринтах Купола Природы мистера Генри Смолга. И у него получалось!
Безупречно одетый в изысканный костюм бежевого или серого оттенков, в белоснежной рубахе или же в шерстяном джемпере — мистер Генри выступал эталоном стиля и опрятности. Это немного смущало потрепанного Харма, но интерес к знаниям, исходящим от мистера Смолга, затмевал всякую неловкость, и молодой вэйос осыпал товарища сотнями вопросов.
Харм и мистер Смолг часто беседовали, гуляли по школьным коридорам. Но пока Харм не смел мечтать о том, чтобы его родной отец стал столь же интересным и веселым.
Порой Генри Смолг размышлял о странных вещах. Он рассказывал какие-то смутные соображения об устройстве человека, о его хороших мыслях, которые должны воплощаться в поступки. Он говорил, что только добрые предчувствия принесут счастье, а плохими, если доведется им воплотиться, не стоит мусолить свои мысли, ведь так ты лишь еще дольше будешь несчастен. Ожидание горя приносит лишь тревогу, и не дает возможности все хорошенько обдумать.
Харм кое о чем и сам давно догадался. Он верил, что плохое сбывается, но никак не мог отделаться от предчувствия, о чем и сообщил мистеру Генри. Тот учил избавляться от тяжкого груза, но пока не выходило. Однако теперь Харм заметил, что каждая такая встреча наполняла его воодушевлением. Теперь крохотная мысль о счастье в его собственном доме неуверенно постукивала ноготком в миниатюрную дверцу, за створами которой начинались мечты о семейном уюте и любви.
Как жаль, но о мечтателях мистер Смолг ни разу не упомянул. А ведь Кирк говорил, что Смолги знают о них. Харм пока не решался выяснить. Да и другие вопросы стремились прояснить догадки.
Благодаря стараниям учителей из Блока Интеллектуалов и Мировых Языков, Харм научился читать, писать и теперь мог делать пометки о важных, по его мнению, вещах. Он записывал названия растений, как за ними ухаживать, какие грибы можно собирать, а какие лучше не трогать. Он научился считать, поэтому ему проще стало отмерять нужное расстояние на грядах и брать именно столько сколько нужно семян, а также смешивать в нужных пропорциях удобрения. На самом деле Харму хотелось научиться создавать узоры, как мистер Хванч. Но пока он стеснялся мечтать о таком у себя в огороде.
По правде говоря, на празднике распределения Харм не особо сомневался. Листки с его именем оказались в урне каждого из учителей уровня «вэйос». Харм впитывал информацию, он был ненасытен в поисках новых знаний. Он стремился узнать все обо всем и оттого целый день перебегал с кабинета в кабинет, из зоосада в аквамир мисс Фиганро, залетал на чириканья к Кипарисусу и на каждый урок, на который его могли допустить. Удивительно, но усталость Харма не трогала. Казалось, шесть лет он копил силы и теперь его ничто не остановит.
Но что же Элфи? Здесь ситуация оказалась иной. Хандра навалилась с новой силой. Элфи мало посещала занятия и меланхолично бродила по комнатам родительского особняка. Теперь перепады настроения сменились вовсе апатичным настроением малышки Смолг.
Новый обитатель особняка, мохнатый пес, сдружился с кошкой Фелисией. Собака чудесным образом быстро оправилась под присмотром мисс Хайвон. Имя придумал Генри. Пса стали величать Кыйгы. Папа сказал Элфи, что имя подходящее, ведь меланхолия пса навевала грусть. А печальный взгляд и, вероятно, не менее безрадостная судьба отразились в его глазах.
Кайгы вместе с Фелисией переговаривались на известном только им языке и печально наблюдали за своей хозяйкой. Вот уже несколько дней как Элфи будто позабыла об их существовании. Она равнодушно смотрела на них, не выражая ни ласку, ни свою благосклонность.
Магдалена страшно беспокоилась, хотя всячески пыталась вырвать из себя тягостные мысли.
— Элфи, о чем ты грустишь?
— Просто.
— Ты нашла новых друзей?
— Кати, хотя нет, она же не новая. Тогда нет.
— Что случилось? Может тебя обидели?
— Нет.
— Тебе в школе не интересно?
— Интересно.
