Раньше Харм не встречал Элфи за пределами школы, да и на редких совместных уроках не представилось возможности поговорить. Тем более Элфи редко появлялась на занятиях. Поговаривали о ее болезни. Ученики утверждали, что Элфи изменилась. Когда-то веселая и жизнерадостная, теперь она часто грустила и стала избегать общения с другими вэйосами. «Может кобра в зоосаде успела ей навредить и, оттого Элфи заболела?» — подумал Харм.
Скорей всего, Харм не посмел бы подойти. Но как было бы здорово подружиться с дочерью мистера Генри! Да и все семейство Смолгов заинтересовало Харма еще с тех пор, как он услышал на уроке огородничества от мистера Хванча про мечтателей. В тот день Кирк сказал, что Смолги «просвещенные» или что-то в этом роде и наверняка как-то связаны со всей этой неразберихой. Надо прояснить ситуацию! Мисс Брегантина и мисс Пенелопа никак не поддавались на уговоры. Они явно что-то скрывали и придумали какую-то небылицу про необычных людей, которых еще называли «гениями». Они могли писать книги, картины, изобретать. Все это походило на правду, но почему тогда подобные разговоры окутывались ореолом таинственности. Кроме того, это не объясняло исчезновение мисс Брегантины посреди школы. Про которое она и вовсе сказала, что Харму показалось. Ага, как же!
Немного поразмыслив, Харм решился.
Он нагнал коллегу по Куполу Природы и заговорил:
— Элфи… Ты в школу? Ты не спешишь? Твоя собака? — Как начать разговор Харм не имел понятия.
— Иду, чего спешить? Ты вроде Харм? — она натянуто улыбнулась. Харму стало не по себе. Что-то странное защекотало в голове, может просто она напомнила ему мистера Генри?
Необъяснимое желание, во что бы то ни стало развеселить Элфи, всплыло в недрах его детской головушки:
— Да, я — Харм Дриммерн! Хочешь, расскажу историю о неряшливом мальчишке?
— Ладно, — равнодушно ответила Элфи.
— Слушай! Один очень грязный мальчик не любил никого и даже самого себя. Он любил только одно: жрать! — и тут Харм выпучил глаза, надул щеки и глянул на Элфи. От неожиданности у Элфи приподнялся уголок рта, и она хмыкнула. Это подбодрило Харма. — Он ел мясо, каши, фрукты, овощи, шоколад, конфеты, мармелад, торты, пирожные, — в общем все, что попалось на глаза в магазине!
— Прям все?
— Именно! А когда он умял все съедобное, то принялся за сам магазин. Он ел доски, витрины, кассовый аппарат, крышу, стены. Но когда закончилось и это, он увидел своих родителей, дрожащих от ужаса. И тут он понял…
— Только не говори, что он и их съел.
— … он понял, что они будут повкуснее кирпичей и уже направился к ним облизываясь и представляя как же будет вкусно…
— Харм прекрати!
— Он подошел к отцу и открыл рот, готовый укусить его за пиджак, как вдруг тот шарахнул ему по голове и закричал: «Проклятая муха — ты же разбудишь всех!» — и тут — я проснулся!
— Фу ты, испугал. — Элфи только на миг обиделась на небольшой обман Харма, но тут же забыла об этом и рассмеялась.
Харм оцепенел и через мгновение улыбнулся сам, помотал головой и медленно выдохнул. Какая-то легкость и умиротворение наполнили его. Будто после долгого дня напряженного труда он, наконец, уселся в мягкое уютное кресло. Он расслабился и остановился не в силах перестать улыбаться.
— Харм, так это ты все съел и решил укусить своего папу? — веселилась малышка Смолг.
— Да! Поесть — это первое в моем списке важных дел.
— Ты решил без разбора хватать все, что попадется?
— Конечно! И если б я сейчас был голоден… — он устрашающе посмотрел на Элфи, а потом резко перевел взгляд на Кайгы, — то съел бы твою большущую аппетитную собаку!
— Нет, не надо, — Элфи присела и обняла пса за шею. — Лучше съешь меня! — она рассмеялась, а Харм, улыбнулся в ответ. Нечто легкое наполнило его, дурманящее и приятное.
Элфи смеялась, а пес мотал хвостом. Похоже, Кайгы почувствовал перемену настроения у своей хозяйки, и это псу понравилось.
— Харм! Харм! Иди сюда, мерзкий гад! А ну, ко мне!!!
Дети обернулись. Харм застыл, а пес вырвался из объятий Элфи и рванул, что было сил.
— Стой! Стоять, кому говорю! — старая соседка Дриммернов гневно выкрикивала приказы, но пес бежал без оглядки, а Элфи, испугавшись, схватила Харма за руку и прошептала:
— Это кто? Твоя мама? Она тебя зовет?
Старуха плюнула на песок дороги и недовольно вошла во двор:
— Вот мерзкая собака! Сбежала, опять! Поймаю — убью.
Элфи изумленно глянула на Харма, но тот в ярости сжал губы и молчал. Неуверенно она спросила:
— Она мою собаку звала? Его тоже зовут Харм? Как и тебя?
Харм отвернул голову и с грустью в голосе ответил:
— Лучше б я съел свою соседку вместо магазина, — а потом весело глянул на Элфи.
Она недоуменно выдохнула и, улыбнувшись, добавила:
— Точно! Но сомневаюсь, что она съедобная, — и вновь рассмеялась.
Харм подхватил смех. Нотка грусти, резонирующая со стыдом, звучала у него в голове, но мальчуган умело упрятал свои переживания. Харм то знал, именем он обязан соседскому псу. Но предпочел не рассказывать Элфи об этом. Она смеялась и это — главное, а свою печаль он ей не покажет, хватит с нее. Пусть веселится!
