— Мэри, ведь ты тоже заметила, некоторые ученики среди новеньких обладают определенными талантами. Например, Элфи. — Мэри с негодованием вздохнула, но продолжила слушать Хванча. — Я видел своими глазами, цветок окриниуса, который она понюхала стал еще больше цвести и пахнуть. Все его сородичи давно завяли, а этот никак! А крона ипе в зоосаде?..
— Ты прав. Она как ее родители. Может быть даже, как Магдалена. Я так понимаю, ты все равно не уймешься, говори, что думаешь?
— Мэри, я не думаю ничего. Элфи может стать отличным мечтателем, это все что я знаю. Элфи, она так прекрасна, так похожа на свою мать. Я бы хотел иметь дочь, быть мужем Магдалены…
— Кристиан! — выкрикнула Мэри, но потом, взяв себя в руки, продолжила, — Ну, спокойно. Ты еще будешь счастлив! Представь, что Элфи твоя племянница, и возись с ней сколько вздумается. Другого варианта я не вижу.
— Я могу научить ее правильно мечтать. Меня учила Магдалена… Жаль, но я не мечтатель, хотя столько всего знаю об этом… — Кристиан снова начал впадать в уныние. Он представил как они втроем: он, Магдалена и Элфи, гуляют по его огороду, как он рассказывает о своих достижениях и показывает шедевры агрономии. «О, Магдалена! Все могло быть иначе!»
— Вот именно! Ты можешь заняться этим хоть сегодня. Обучай, наставляй, только не надо унывать.
— Мэри, — спокойно и умиротворенно сказал Хванч, он уставился в стену, на которой в серебристой раме провисали под грузом ворсистых кокосов пальмы, и почти шептал, — я никому не рассказывал… В первый день учебного года, когда вэйосы впервые пришли в Купол Природы, я увидел Элфи. — Мэри глубоко вздохнула. — Я сразу понял, что она дочь Магдалены. Меня словно проняло осознание и если бы не Кипарисус, который решил поплакать, как обычно, принимая новых воспитанников, и передал мне слово… Я не знаю… Я наверное… Понимаешь? Я ее почувствовал. Я всегда чувствую все, что связано с ней, с моей Магдаленой.
— Я все понимаю, только Магдалена вовсе не твоя. Она жена Генри, и он ей больше подходит, ведь ты сам говорил мне об этом.
— Да, она слишком хороша для меня. А Смолг, богатый и избалованный своими родителями, получил опять все самое лучшее.
— Кристиан, она его выбрала. Она его полюбила! его! не тебя! Отпусти ты ее, наконец. Пока Элфи не пришла в школу, ты был другим. Ты был счастлив. Ты забыл про Магдалену. Но теперь все снова. Как десять лет назад. Может уже хватит?
— Хватит! Ты права! — закричал он, но через мгновение, стиснув зубы, добавил, — Помоги мне разлюбить…
От неожиданности Мэри шагнула назад и схватила ладонями лицо. Она покачала головой, подошла и обняла Кристиана. Его трясло. Мэри спросила:
— Давай задействуем мечтателей? «Развеяние» или как там это называется?
— НЕТ! — резко ответил Хванч и вырвался из объятий своей помощницы. Он вскочил и стал расхаживать по комнате. Тепло от тарелки с супом разносило аппетитный аромат, но было не до того. Кристиан кричал, — Я не хочу! Что тогда останется мне? Моя жизнь будет бессмысленной! Пустой! Нет! Нет! И нет!
— Не надо, мой дорогой, успокойся.
Хванч плюхнулся на стул и взял голову в свои огромные ладони:
— Пускай все будет как есть. Элфи хоть и записалась на мои уроки, но, слава мечте, не посещает их, — он будто уговаривал сам себя, — Так лучше, так всем лучше…
Отнюдь не в дырявых, но довольно в потрепанных штанах и рубашке, Харм шагал по ухабистой дороге старого Воллдрима. Торжественно, будто на параде, он шествовал в школу.
— Сегодня надо зайти к мистеру Хванчу. Узнать про тыкву, взять озимые семена… — Харм составлял план действий на день. — Надо еще показать мистеру Шампиньону ягоды. Интересно, съедобные они или нет? — Харм хорошо помнил предостережения Шампиньона: «Не всякие грибы, ягоды и травы подходят для употребления. Что-то незнакомое или сомнительное никогда, НИКОГДА!!! не стоит пробовать, пока не выяснишь, безопасны ли те или иные дары леса!»
Харм временами уходил далеко в свои мысли. Частенько он не замечал, что разговаривает сам с собой. Дети подшучивали над его странной привычкой, но Харм не особо разбирался в поводах для обиды, потому не обращал на это внимания. Жизнь становилась увлекательней и даже в семье отношения налаживались. Какие еще насмешки?
Дети есть дети, и всевозможные странности они воспринимают с бурей эмоций. А для Харма вся жизнь превратилась в сплошную странность, ведь за предшествующие шесть лет он мало, что увидел.
Продолжая размышлять об агрономии, грибах и простейших примерах из арифметики, он заметил Элфи. Рядом с ней бежал знакомый ему пес. Видимо Элфи стала новой хозяйкой для соседской собаки.
Элфи плелась в паре десятков шагов впереди. Ее поступь явно не отличалась торжественностью. Элфи шла, как на казнь, медленно, будто оттягивая страшный момент.
