— Да. Харм и Элфи невероятно талантливы. Мечтателей хватает, но умеющих ТАК мечтать — единицы. Элфи изменила цвет лепестков бразильского ипе в зоосаде. А куст окриниуса в огороде Хванча до сих пор цветет, хотя цветение кустов должно было прекратиться в середине октября! И сделала она это без всякой концентрации, по крайней мере, не осознанно. Я не видела такого раньше, здесь… Правда с Магдаленой подобное случалось, но она была гораздо старше. А Харм? Тут и говорить нечего! Чего стоит его «видение будущего»? Часто непросто нащупать зависимость от мечты, но здесь… Их запросто можно называть волшебниками! Они — герои детских сказок! Этот мир ограничен пучком строгих законов, а они не видят их, просто игнорируют! — Виола уперла руки в колени и с натугой наклонила голову на бок, будто перебарывая боль в мускулах шеи. — Брегантина, а что с твоей возвращающейся молодостью? Может быть это мечты Харма? Ты с ним часто видишься и подолгу…
— Это действо скорей всего не специальное. Я думаю кто-то из молодых или даже детей… Это может быть Харм. Скорей всего он и есть!
— Пес еще этот, — Виола взглянула на бежевый дом с обвитыми плющом колоннами.
— Да, он не прост. Меня проняло до самой макушки, даже руки задрожали, когда я увидела его впервые. Ну, ты знаешь, первые ощущения, наплыв понимания…
— Брегантина, — Виола посмотрела на подругу, — я часто думаю теперь и понимаю, уверенности никакой…
— Ты о чем?
— Зря ты притащила мальчишку в школу. Он мог оставаться в своем коконе, в личном пространстве семьи Дриммернов. А теперь все под угрозой!
— Виола! Прекрати! Оставить без присмотра такую силу — это вовсе безумно!
— Что нам делать с этим малышом? Может отправить его в более статичный мир?
— Например?
— Например, в один из старейших. Где вовсе невозможно мечтать.
— И что ты предлагаешь кинуть его там и предоставить самому себе?
— Я не знаю. Все это опасно. Его бабка… Он чувствует приближение событий или даже сам кроит их на свой лад… Если так, то мне становится страшно. Что вырастет из него? С его корнями и скорбящими родными. Он может оказаться сильнейшим из мечтателей, которых я встречала в своей жизни. Да что там! Сильнейшим из тех о ком я слышала! Но будет ли он в чуде или скорбь затмит его?..
— Мы не бросим его в чужом мире! Это жестоко! Мы должны отправить его на Изнанку и учить с остальными юными мечтателями! Учить чуду в душе, вытаскивать из тоски и безразличия родного дома.
— Он так мал! — почти выкрикнула Виола. Ее душило предчувствие, а от этого она всегда предостерегала своих подопечных! Необходимо отмахиваться от предчувствия, это ложное ощущение, сбивающее мечты в ниспадающее русло, то есть к печали и разочарованию, а порой и к более серьезным последствиям. Но после смерти мужа, Виола сама стала терять уверенность, часто поддаваться унынию, и она это осознавала. Это понимала и Брегантина, и всеми силами старалась растормошить старую подругу. Как могла.
Но сейчас страх унялся в сердце Виолы, она утихомирила его, как прирученного пса, мысленно погладив его загривок, словно притупляя его бдительность. Он уснул — она так представила. Это была стандартная манипуляция, которой она обучила не одну сотню мечтателей. Представить тревогу, как нечто живое или предмет, и совладать с ним. Любому мечтателю необходимо в первую очередь научиться унимать страх и думать, иначе мечты станут плодом отчаяния, а не здравомыслия. У некоторых это занимало уйму времени, Виола же овладела этим искусством в совершенстве. Несколько секунд и она чиста, как помыслы только что рождённого над океаном ветра, когда он лишь нашептывает покой и даже не думает стать разрушительной бурей. Жаль, что все чаще требовалось использовать этот навык — терзания и страхи теперь сопровождали ее мысли почти неотступно.
Успокоившись, она продолжила:
— Он… Мне жаль его, но речь об… Печальная мечта, ну ты сама представляешь масштабы! Ставить все на случай — это выше всякой беспечности!
— На Изнанку! Виола! Туда и уже сейчас!
— Мне надо подумать. Так что с псом? Ты не договорила…
Брегантина оправила юбку и та принялась переливаться, будто календарь с изменяющейся картинкой — клетка, однотонный подол и вновь мелькнула красно-синяя клетка. Виола строго посмотрела на подругу и та резко одернула руку. Юбка вновь превратилась в коричневый колокол. А образ руки, завибрировав, влился в смуглую кожу теперешней Брегантины. Замер.
— Забываюсь, — она сморщила лоб и недовольно покачала головой. — Ты знаешь, что пес жил по соседству с Дриммернами. Его имя… Харм.
— И ты, конечно, думаешь это никакое не совпадение? — теперь Виола была спокойна и сосредоточена.
— Я думаю, он каким-то образом связан с малышом Дриммерном. Их бы вместе посмотреть.
— Посмотрим. Но пока остановимся на псе. А вот и он!
