– Шафрановый паутинник! Папа! – восклицаю я и вскакиваю с кровати, чтобы успеть поймать хоть что-то. Раздаётся грохот. Я падаю и прихожу в себя на полу, выложенном пробкой.
– О-ой.
Я упала с кровати. Это был просто сон. Но что из всего этого мне только приснилось?
– Мотыльковый панеолус, – бормочу сонно и тру ушибленный локоть.
Вокруг меня щебетание тысяч птичьих глоток сливается в единый утренний хор. Я тру лицо руками. Мне требуется немного времени, чтобы сориентироваться. Это не папина спальня в квартире смотрителя. И не моя старая комната на Гранд-Стрит. За открытым окном колышется зелёная занавеска из листьев. Я вижу верхушки деревьев и ярко-голубое небо.
Кровать, с которой я упала, – это гамак. И я обнаруживаю, что на мою подушку запрыгнула не Пенелопа, а Ванда.
Вопросительно и немного укоризненно смотрю на белку-летягу, которая уже уютно свернулась калачиком на моей подушке.
Ну что ж, её очередь. Итак, мы буквально делим с ней одну спальню-шар, как Бену назвал эти крошечные круглые гнёзда, которые служат комнатами для Живущих на деревьях в Академии Эшвуд.
И я могу их отнести к самым крутым вещам, какие только видела в жизни. Помимо красочного гамака, здесь ещё есть откидной столик, прикреплённый к стене, и стул. Узкий подвесной шкаф и комод, который также служит прикроватной тумбочкой.
Ванные и туалеты расположены внутри башни. Я помню, мы их видели где-то на полпути сюда.
Бену показал мне всё это вчера вечером перед тем, как мы вернулись. А потом я передумала, как раз когда он уже почти исчез в высокой траве.
– Бену! Вернись!
– Что случилось?
– Я приняла решение. Утро вечера не мудренее. Ты прав, вопросов будет гораздо меньше, если я проведу свою первую ночь в башне, как и все остальные. Ты поможешь мне перенести мои вещи?
Вчера мне эта идея показалась вполне логичной. И кажется до сих пор. Наполовину. Как убедить Флёр Вербум в том, что башня всё-таки впустила меня? А Пегги Рингвальд?
Я не могу просто положить записку на кухонный стол, как папе. Мне нужно смотреть ей в глаза, когда буду рассказывать ей историю, которую мы с Бену придумали.
Я сглатываю. Но сначала почистить зубы. И это в некотором смысле тоже часть плана.
В пижаме и тапочках, зажав под мышкой сумку с туалетными принадлежностями, я открываю дверь своего маленького домика на дереве. Внутри, как и снаружи, у него простая ручка из резного куска дерева и замок-защёлка. Скептически верчу её несколько раз. Я не уверена, что удастся вернуться в мой домик так же легко, как выйти наружу, поэтому мне немного тревожно.
Нахмурившись, я оглядываю крошечную комнату и смотрю на глубоко спящую белку-летягу. Бену сказал, что Ванда впустит меня, если возникнут трудности. Но что, если её там не будет? Я не могу засунуть зубную щётку в дверную щель. Она мне сейчас ещё понадобится. Мой взгляд останавливается на школьных принадлежностях, которые я приготовила прошлой ночью, чтобы взять с собой.
Ха, мой карандаш! У меня их несколько, и он точно никому не бросится в глаза, ведь они довольно тонкие. Вставляю его в зазор между дверной коробкой и деревянным полом и проталкиваю достаточно далеко так, чтобы дверь не могла полностью закрыться, но при этом и не открывалась при каждом порыве ветра.
– Идеально, – бормочу я. Делаю ещё один глубокий вдох и выхожу на улицу. Там довольно прохладно. Мир подо мной кажется упакованным в вату. Мелкий туман, стелющийся над землёй, прячет всё, что на земле, и озеро. Здесь, наверху, тёплые солнечные лучи уже пробиваются сквозь ветви и щекочут мне нос, а на деревянных перилах собралась роса.
Я не единственная, кто встал сегодня утром раньше, чем нужно. Повсюду вокруг меня жизнь пробуждается в спальнях-шарах, которые висят на ветвях, как птичьи гнёзда, и соединены лестницами, мостиками или находятся прямо на тропинке, тянущейся между верхушками деревьев, как у меня. Распахиваются ставни, поднимаются жалюзи или отодвигаются шторы, опускаются веревочные лестницы. И ещё до того, как я успеваю кого-то рассмотреть, слышу, как мои одноклассники выкрикивают друг другу более или менее бодрые утренние приветствия.
На какой-то миг смелость покидает меня. Все они имеют право быть здесь. Разве у меня прямо на кончике носа не написано, что я не принадлежу этому месту? Может, лучше сразу уйти? Здесь, на головокружительной высоте, я сейчас чувствую себя совершенно беззащитной.
Тропа на верхушках деревьев немного колеблется, постепенно наполняясь жизнью.
Я разворачиваюсь и хочу убежать в башню, но чуть не врезаюсь в Хейзел.
– Лена? – Она изумлённо смотрит на меня и зевает. – Что ты здесь делаешь?
– Доброе утро, – заикаясь, произношу я, нервно оглядываясь через плечо. Никто на нас не смотрит? Мы сильно привлекаем к себе внимание?
– Иду чистить зубы? – с не совсем искренней усмешкой произношу я, слегка помахивая зубной щёткой.
– О, как здорово! Тебя тоже выбрали в Живущие на деревьях!
