После я отправилась к дому родителей попрощаться с последним местом, что всё ещё тонкой нитью связывало меня с далёким и счастливым прошлым. Приходила я сюда не очень часто, примерно раз в три дюжины дней. Путь был неблизким и печальным. Внутрь проникнуть мне не удалось: на двери стоял магический щит, дом словно был укутан в тончайшую туманную дымку, размывающую общие контуры. Стояла долго, не в силах отвести взгляд, запоминая его в мельчайших деталях. Неизвестно, когда я снова смогу его увидеть, если уж на целых четыре долгих года отправляюсь в школу, о которой я прежде никогда не слышала. Но изменить реальность я была не в силах, но все же решилась на последнюю отчаянную попытку, и именно для этого я пришла вечером на причал…
Погрузившись в сны и мысли, я случайно задела ногой опору причала, и левый ботинок чуть не улетел в воду, пришлось резво подобрать ноги под себя. Потеряю ботинок — и придётся отправляться в школу босиком или в своих старых туфлях, которые малы мне на два размера и выглядят так, будто я нашла их на свалке. Тётка и не подумает купить мне новые.
Скорчившись у высокого фонарного столба на краю причала, я разглядывала силуэты кораблей, в большом количестве бороздящих морские волны до тёмной линии далёкого горизонта. Проследила взглядом за рассеянным лучом маяка, скользившему по поверхности неспокойных вод. Маяк был сновидением, он возвышался над нашим городком, перенесённый со дна моря древними магами и возведённый на самой высокой скале бухты. Он уже столько веков стоит на страже, и стены его из древних зачарованных камней хранят наш город от монстров Затерянного острова. Я с нетерпением вглядывалась в густую черноту небесного свода. Ожидание моё длилось уже месяц и грозило окончиться горьким разочарованием. У меня не было больше времени! Сегодня последний шанс, а она всё не спешила!
Ветер утих, я с надеждой подняла голову, и наконец мое долгое ожидание закончилось! Из-за гребня скалы выплыла огромная черепаха. Она неторопливо скользила по воздуху в сорока ярах (единица измерения — равен одному метру) над морем. Черепаха была огромной, она закрывала половину неба. Чёрный панцирь в россыпи созвездий и символов утерянного языка, серые плавники. Живая клубящаяся тьма шлейфом растекалась от фигуры черепахи по небу, опускаясь к морю. На кораблях в тот же момент потушили все огни — дань уважения и почтения. Гигант плавно и абсолютно бесшумно проплыл над моей головой в сторону горной гряды, изобилующей вулканическими озерами. Меня накрыла его плотная, физически осязаемая тень. Я съежилась от страха и восторга одновременно. В воздухе разлился запах сырости и надвигающейся с моря грозы. Налетел порыв ветра, разметав мои волосы. Я подняла руку, чтобы их поправить, и тут волоски на коже встали дыбом. От рукава свитера меня прямо в лоб шибануло электрическим разрядом. Но я даже не дернулась, не отводя глаз от тёмного силуэта. Постепенно черепаха исчезла из виду. Я ещё с минуту таращилась на контур гор на фоне бархатного неба, ощущая разверзшуюся внутри чёрную дыру. Вцепившись в столб, поднялась на одеревеневшие конечности и похромала по причалу. Холода я уже не замечала. Уныние сковало мысли и тело, чудо не произошло. Моё желание осталось без внимания. В глазах стояли слёзы; солёная дорожка скользнула по щеке. Я тут же стёрла её рукавом.
Спустилась на берег, заваленный крупными обломками скал, прошла по песчаной тропинке, миновала редкие кривые деревья, растущие у кромки моря, и вскоре вышла к домам. Под ногами захрустели мелкие камни. Улицы приморского квартала заворачивались в нелепые загогулины и путали путников нелогичными переулками и тупиками. Вообще-то улицы эти были обычными: с небольшими каменными домами, крытыми старой черепицей, с печными трубами. Но мой путь лежал к дальней окраине с домами попроще. Некоторые из них пугали мрачностью и захудалостью, а эта часть улицы — унынием и сыростью, царившей здесь даже в солнечные дни. Дом тётки выглядел хуже всех… или мне так просто казалось? Каменные низкие стены, заросшие мхом, маленькие мутные окна, покосившийся деревянный навес над порогом.
Я подошла к облезлой двери, ведущей в одноэтажное неуютное жилище тётки. Свет в окнах не горел, это означало, что она уже отправилась спать. Слишком долго я ждала черепаху, и теперь меня ждёт нагоняй ещё и за то, что я явилась поздно и её разбужу. В этом месте следовало жить по правилам, придуманным теткой, и подчиняться им беспрекословно. Я горько усмехнулась. Возвращаться не позднее девяти часов вечера, не трогать её вещи и другие глупые правила, которые она выдумывала прямо на ходу, в соответствии с критериями дурного настроения.