Шли медленно, но спешить было некуда, ещё не прозвонил первый колокол, поэтому время поговорить и перевести дух у нас ещё оставалось. Нас обогнали несколько однокурсников, передвигающихся, как и мы, с красными физиономии, едва переводя дыхание и шагая с некоторым трудом, и скрылись за поворотом коридора.
— О каком, таком, провале идёт речь? Объясните, пожалуйста, — негромко спросила Рина.
— Там, в скале, по пути через заросли к морю, находится скальный провал. Глубокий, а внизу, на самом дне, плещется вода, чистейшая и как мне кажется, самая что ни на есть обычная, не из моря сновидений! Дымки я не заметила.
— Нас не предупреждали ни о каких дырах в скалах и провалах! Нужно отцу сказать, это же очень опасно! — опешила Рина.
— Да, скажи, конечно, я как-то сразу и не сообразила! Хотя я рассказала о нём профессору Ниру, как только вернулась к месту будущих раскопок, — пояснила я.
Прозвучал колокол, на этом этаже, под самой крышей, его было едва слышно. Мы прибавили шаг, свернули за угол и оказалось, что до кабинета нам осталось дойти совсем немного. Поворот и две двери. Ученических столов внутри не было: только механические телескопы на подвижных креплениях, направленные объективами в накрытое магическим, переливчатым куполом широкое отверстие в потолке, складные стулья, один крепкий, добротный стол, заваленный стопками книг, бумагами и чертежами. Ещё я заметила подробные карты созвездий, развешанные по стенам от потолка до пола. Преподаватель стоял спиной к нам у арочного окна, единственного в кабинете. Мирн закрыл дверь за собой, в тот же миг прозвонил второй колокол, и преподаватель обернулся к ученикам. Я сразу подумала, что на уроке магии он выглядел иначе, сейчас от его прежнего добродушия и следа не осталось. Занятные у него скачки настроения.
— Присаживайтесь! — холодно бросил он.
Все моментально расселись на стулья, перемену в настроении профессора ученики уловили безошибочно. Нам достались места ближе всего к столу, а соответственно, и к Зейну Тану. Но выбора не было, так что мы чинно уселись и изобразили заинтересованное внимание.
— Надеюсь, с предыдущего урока вы не забыли моё имя, поэтому пропустим вступительную часть, — процедил преподаватель. — Вы приступаете к изучению созвездий, планет и звёзд, сияющих на небосводе нашего мира. Их очень много, и вам придётся хорошенько постараться, чтобы их выучить. В конце года вам предстоит пройти устный опрос по теме «Изучение небесных сфер», да и по остальным предметам! Кроме магии! Аттестация по этому предмету — практическое применение полученных знаний! И вряд ли хоть кто-то из моих коллег вас об этом проинформировал. Вы первокурсники и времени до конца года ещё предостаточно, а вы только приступили к обучению! Но мне кажется, что лучше об этом знать заранее, так как именно результаты опросов, практик и итоговых работ покажут, будете ли вы готовы четыре года спустя перейти на старшие курсы школы. Относитесь к этому со всей возможной ответственностью!
Он прошёл к столу, сдвинул стопку книг и вытянул лист плотной бумаги большого формата. Я сидела к преподавателю ближе всех, поэтому заметила под ним другой лист со схематичным изображением черепахи и созвездий, сияющих на её панцире; они были прорисованы крупно и чётко. Зейн тут же прикрыл его другим чертежом и придавил книгами. А я сделала вид, что всё это время любовалась одним из телескопов. Всё тем же неприязненным тоном преподаватель продолжил урок, а я слушала его краем сознания. Внимание ускользало, очевидно, у меня случился перегрев от эмоций, знаний и событий. Механически кивала, делала заметки, но осознанно участия в уроке не принимала. Что ж, это упущение позже придётся наверстывать. Ах, да, я ведь в любом случае собиралась сегодня в библиотеку, заодно поищу и дополнительные книги по небесным сферам.
После урока мы спустились на второй этаж, пообедали, обменялись лишь несколькими репликами, так как за столом сидели не одни. К нам присоединились несколько парней постарше, нагруженные стопками учебников.
Мирн ушёл первым. Рина, заметив отца, помахала ему рукой, пообещала перед сном забежать ко мне поболтать, и они ушли из столовой вместе. Я тоже сначала завернула к себе в комнату, встала у окна и, нажав на ухо котёнка, произнесла имя отца.
— Шанира! — он ответил быстро, словно ждал моего вызова. — Как ты, дочка?
— Неплохо, пап, я видела маму на занятии в теплице…
— Понимаю, дочка, находится рядом и молчать, скрывая правду, нелегко! Но надеюсь, что память скоро к ней вернётся, и я даже примерно рассчитал период действия отката. Осталось немного! Но я на данный момент на материке, и мама тоже. Мы вернёмся через два дня. Пришлось отправиться в хранилище магистериума.
— Зачем? — спросила я.
— Я ведь специалист по древнему языку, а именно на нём записаны все источники информации о заклятии защиты, и я их перевожу. Вернее, сначала разыскиваю, перетряхивая вверх дном хранилища и архивы, а потом перевожу, выискивая крупицы истины.
— Так ты думаешь, что заклинание слабеет, поэтому и происходят сбои?