Я поразилась, вот это слух у человека. Нужно запомнить, что при обсуждении важных и тайных тем лучше подальше от него держаться.
— Так, мельком, нас оттуда быстро увели, ничего важного увидеть не успели! — пожал плечами Мирн.
Сияние плавно погасло. Подождав еще немного у окон, ученики вернулись на свои места, продолжая гадать, придет ли профессор или нет. Однако я, в отличие от остальных, все сильнее изнывала не от нетерпения, а от дурных предчувствий, и отмахиваться от них уже не получалось — фантазия начала выдавать картинки одна другой страшнее.
— Не переживай, — попытался успокоить меня Мирн. — Он скоро появится, я уверен. Может, уточнить у кого-нибудь, а то сидим здесь в неизвестности? — предложил он.
— Я очень боюсь, что на отца или кого-то другого напали, ведь нечисть на острове обретается не в единственном экземпляре! Или правы девочки, и что-то ещё приключилось, например, появился новый провал, и кого-то в старый всё-таки спихнули? Вот что показательно: за себя я не очень-то переживаю, а за отца и маму боюсь ужасно… — дрожащим голосом, едва слышно закончила я.
Мирн, выслушав мои сбивчивые причитания, вымученно улыбнулся и похлопал меня по плечу.
— У тебя, как у Динта и у этой девочки Ойни, отлично получается сочинять страшилки на ходу!
Рина покивала, но без особого усердия. Мы все переживали, любой из наших родных мог попасть под удар. Я усилием воли прикусила язык и умолкла. Досчитала мысленно до дюжины и с удивлением поняла, что сквозь паутину паники слышу настойчивое тиканье часов. Такого прежде не бывало. Они преспокойно лежали в сумке, и я никоим образом услышать их тиканье не могла. Однако, не смотря на это, слышала мерный отсчёт секунд. Вначале звук был на самой границе слуха, но постепенно становился всё громче, пока молотом не загрохотал в голове. Я сжала виски пальцами, мне стало дико страшно. Взглянула на друзей, пытаясь выдавить хоть слово, но не получалось. Мирн уложил на стол котёнка и пытался не дать ему сковырнуться на пол. Рина следила за его попытками, поглядывая на своего спящего котёнка на учебнике механики. Тиканье немного утихло, но стало практически осязаемым, выбивая остатки разума и постепенно сливаясь воедино со стуком сердца. И когда я уже хотела выскочить в панике со стула, тиканье резко оборвалось. Я трясущимися руками раскрыла сумку и взглянула на циферблат. Ну конечно, стрелки стояли на двенадцати. Наконец-то! Несколько невовремя, правда!
— Что с тобой? У тебя лицо такое… хм, как будто ты призрака увидела, чёрного, — спросила Рина.
— Двенадцать на часах! — тихо уведомила я друзей.
Мирн вытаращил глаза, отвлёкся, и его зверёк всё же свалился со стола, подняв грохот. Так как многие ученики следили за сражением со своевольным зверьком, звук никого не испугал, а только насмешил. Он быстро подобрал его и сунул обратно в сумку.
— Ого! А я подумала, ты так сильно переживаешь, — Рина скосила глаза на мою сумку.
— Это тоже! — кивнула я.
Распахнулась дверь, и в аудиторию вошёл отец. Я с облегчением выдохнула. Осмотрела его снова с ног до головы: на вид с ним всё было нормально.
— Вы уж меня простите! — отец приложил ладонь к груди. — Срочное совещание которое несколько затянулось.
— А что это было за сияние? Мы все его видели! Оно ведь из пролома? — спросил курносый мальчик Айз Морн.
Отец бросил быстрый взгляд на окна, по которым стучали капли начавшегося дождя.
— Да, из пролома, но, к сожалению, я не знаю, по какой причине он появляется. Это явление пока что из разряда неизвестной природы! И напоминаю: подходить к нему ни в коем случае нельзя! — он побарабанил пальцами по столу. — Вернёмся к теме урока! Котята у всех с собой? Вот и отлично! По их образцу, сверяясь с главой в учебнике, под номером четыре, вы будете мастерить светокамеру. Простенькую, но действующую. После урока оставите их в кабинете, я их перепроверю. На следующем занятии вы их доработаете. Детали, необходимые для работы, здесь, — он вытащил из-под учительского стола несколько ящиков. — Но искать то, что нужно по списку, вам придётся самим.
Пришлось побегать с учебником за составными частями светографа. Отец позволил нам общаться в процессе, но сам в процесс не вмешивался. Увидев отца целым и невидимым, я встряхнулась и увлечённо погрузилась в работу. Время мы с друзьями провели превосходно: за бурными обсуждениями и безобидными деятельными спорами. В конце урока сложили свои собранные светокамеры на учительский стол и покинули аудиторию. Отец аккуратно переложил их в опустевший ящик из-под деталей.