…Она попыталась выпрямиться, но тут поребрик предательски качнулся и выскочил у нее из-под ног; сзади толкнуло в спину вольным валом, и Мира не успела ничего сообразить, как вся, с головой ушла под воду.
Не может быть, чтобы тут было так глубоко! На своей же улице, возле дома! Мира никак не могла нащупать ногами асфальт, беспомощно барахталась, тяжелые заколенники тянули ее на дно – а она пыталась понять, где верх, где низ; где вообще можно глотнуть воздуха?
…И тут чья-то рука схватила ее за капюшон, выдернула из воды и потащила куда-то. Мира, отфыркиваясь и снова захлебываясь, ничего не видела, не слышала и не понимала; оставалось только зажмуриться и довериться тому, кто тащил ее.
«Саша?» – мелькнуло где-то в полусознании; но тут ее окончательно вытянули на громыхающую жестяную крышу одноэтажной пристройки.
Не сразу узнала знакомое лицо – нет, не Саша.
Они сидели вдвоем и смотрели, как на двор набегают волны. Она уже откашлялась и могла нормально дышать; даже успела пожалеть о потерянных заколенниках. А он сидел рядом, очень смешной – волосы прилипли ко лбу, вода стекала по лицу.
– Откуда ты взялся? – спросила она наконец.
– Я же говорил, – ответил Петя Рыбаков. – Нам нужно научиться дышать под водой.
Мира моргнула и вдруг поняла, что он не шутит.
– Жабросли? – спросила она осторожно.
– Да перестань, какие жабросли. Это детский сад, – отмахнулся Рыбаков. – Дышать можно всей кожей, и никакие жабры тебе будут не нужны. Я тебя научу, ты почувствуешь.
– Подожди… ты сейчас серьезно? Петя!
– Ну, вы же решили оставаться? Ты и бабушка, так?
– Откуда ты знаешь?..
– Я многое про тебя знаю, – сказал он и добавил: – Значит, научишься. Иначе никак.
И только тут до нее дошло.
«Вот я дура. Все на длинного Куренного смотрела – и не видела».
Да ведь он всегда был рядом. И по дороге в школу, и в очереди за мукой.
– Я думал: вдруг тебе однажды понадобится моя помощь?
– И ты для этого научился дышать под водой?
– Не только. Просто нам надо как-то тут жить, понимаешь? Нам – всем, кто тут еще остался. Ты научишься; тут главное – перестроить свой мозг. Мы думаем, что вода – невозможная среда для обитания; но это только в нашей голове. Человек ко всему приспосабливается.
– А бабушка?..
– Бабушка – не знаю, – пожал плечами Петя. – Вообще, взрослым это трудно. Они дышали легкими всю жизнь – как им перестроиться? А нам легче. Давай, будешь пробовать? – внезапно спросил он.
– Прямо сейчас? – испугалась Мира.
– Ну а когда? Тем более мы всё равно уже все мокрые.
Мира огляделась. Вода заглядывала в окна первых этажей, проникала на лестничные клетки открытых подъездов. Да, похоже, это единственный выход.
– Давай, – сказала она и соскользнула носками в воду.
Петя ждал ее уже там, внизу. И Мира нырнула.
Сначала ей показалось, что она не сможет: воздух заканчивался, вода лезла в нос, давила на грудную клетку.
Но она заставила себя открыть глаза. Петя смотрел на нее под водой спокойно и даже весело; протянул ей руку, потом другую.
Вода была мутная, в ней плавали пакеты и еще какие-то непонятные обрывки. И тут в легкой ряби промелькнула серебристая рыбка.
Мире хотелось сказать «спасибо», но в воде особенно не поговоришь. Да и вообще – как она тут дышит… в воде!
Мира опомнилась, задохнулась и тут же, отплевываясь, вынырнула на поверхность. Схватилась за край жестяной крыши. Больно! Порезалась – и удивилась, что у нее все еще такая красная кровь… она же теперь немного рыба.
Рядом вынырнул Петя:
– Видишь, главное – не бояться. Ты как, не замерзла?
– Нормально, – с удивлением ответила Мира.
– А это что – кровь?
– Да ничего, все в порядке. Даже кровь нормальная… кажется.
– Тогда пойдем, у нас много дел, – сказал Петя.
– Каких? – не поняла Мира.
– Например, отнести продукты Марианне, она там совсем одна.
Прошла неделя; вода поднялась до уровня второго-третьего этажа и остановилась. Неизвестно, будет ли она подниматься дальше; уходить она точно не собиралась.
…Мира с Петей Рыбаковым бродили по подводному городу. Муть осела, и снизу поверхность воды казалась мерцающей пленкой. Тут было не то чтобы тихо – просто звуки другие, медленные.
Город был невероятно, чудовищно красив.
Пустые проемы окон, сходящая лоскутами штукатурка, обнажающая кирпичи. Пустые подводные мосты – только для них.
Петя брал ее за руку – ничего такого, просто иногда в непривычной среде важно, чтобы кто-то держал тебя за руку. Чтобы хоть как-то сохранять равновесие.
И ей хотелось что-то сказать ему, но она не знала как. И еще хотелось спросить: как думаешь, это когда-нибудь кончится? Вода? И что будет потом?
«Будет что-то еще», – ответил Петин голос в ее голове.
Посмотрела на Петю, но он и не собирался говорить ничего такого. Петр, не оборачиваясь, тянул ее вперед, к темному пятну на поверхности – кажется, кто-то опять плюхнулся в воду и там снова нужна была их помощь.
Ана Пи мрачно встал во весь огромный рост. Почти уперся головой в низкий потолок рубки управления, потыкал темно-красным пальцем в один из мониторов наблюдения и хмыкнул:
– Тут что вообще происходит?
