Опытные зэки обожают этапы в столыпине. Анархия. Абсолютный
паралич системы: с одной стороны зэки, в основном асоциальная
прослойка, с другой стороны – солдаты нищей страны, которые са-
ми завтра окажутся на скамье подсудимых. Загнанная в столыпины
страна быстро адаптируется к новым реалиям.
Однако я еду этапом в первый раз и не участвую в событиях, а в
основном наблюдаю. Неизвестность перед зоной не даёт мне рассла-
биться. Как там оно все сложиться? Страшно и представить.
Мой багаж - это срок в восемь лет усиленного режима, а что такое
усиленный режим? Чем отличается от общего или строгого? Не ду-
маю, что это режим питания.
Восемь лет. А вдруг я заболею туберкулёзом? Ох. Я, кажется, на-
чинаю каяться в содеянном.
Соседей моих, однако, похоже, беспокоит совершенно другая про-
блема.
Им не даёт покоя вопрос кто же это такой едет в двух купе от нас.
Важный и богатый до безобразия.
"Нас здесь сколька – двадцать семь, правильна, а он втроем с мате-
рью и сестрой – купил свиданку"
Некоторые утверждают, что это вор в законе. Едет на разборку в
зону.
Большинство же склоняется к тому, что это просто богатый масло-
пуп.
Или
как
транслируют
этот
жаргонизм
русской
зоны
осуждённые-узбеки - "маслопут"
Маслокрадами и маслопупами величают осуждённых за хозяйствен-
ные преступления или просто богатеньких. Деньги в зазеркалье о-
громная сила, брат.
Зазеркальная страна меньше чем реальный мир, сила денег там
практически неограничена. Поэтому стороны заключают серьёзное
денежное пари, ставки принимаются от ста узбекских рублей и
выше.
За полтинник на разведку отправлен младший сержант внутрен-
них войск Республики Узбекистан.
Он и расставляет точки над "i"
Это не вор в законе. Это "обиженный". Просто неприлично богатый, по мнению сержанта.
"Хоть с деньгами, а педераст!" – удовлетворённо думаю я: " и богатые
тоже плачут".
Я засыпаю с лёгким сердцем. Всегда радует, что у кого-то положение
ещё хуже, чем твоё собственное.
Кто бы тогда мог предположить, что "петух" в соседнем купе был
ни кто иной, как мой давешний знакомец, приговорённый к вышаку
солист узбекского балета - Алишер.
***
Переход из жилой зоны на промку – каких-то метров двести, это
тоже этап. Тут уже совсем другая жизнь. Заграница.
В зоне сейчас четыре тысячи душ. Из них на промку выходят все-
го девятьсот. Выездные. Не склонные к побегу. Счастливчики.
Промка раз в пять больше чем жилая. Заводские цеха. Простор.
Глушь. Декорации «Сталкера» Тарковского. Или «Джентльменов
Удачи».
Почти у каждого из девятисот – отдельный уголок, где можно
вздремнуть, приготовить жратву, спокойно подрочить или написать
домой письмо.
Плюс отоварка в зоновском ларьке – жестокие польские сигаретки
Кракус, само название которых предупреждает о возможных по-
следствиях в виде кракуса лёгких, и залежалое андижанское печенье
Байрам, в переводе "праздник".
А самое главное – в каждом цеху своя душевая с горячей водой, а в
некоторых парные с настоящей каменкой! Хотя можно и без камен-
ки – пар важный элемент галоше творения. Он тут везде. Готовить
можно без машки. На змеиных изгибах паромагистралей. Были бы
продукты.
А на жилой? Пропускная способность бани – человек триста в
день. Открыта три раза в неделю. Горячая вода – только когда ко-
миссия приедет из Ташкента.
Поэтому у многих на жилой в трусах заводятся маленькие, но на-
стырные бельевые вши. Особенно зимой, когда одеваешься в стиле
"капуста".
Ещё одна черта, делающая промку похожей на заграницу –
«движение».
Движение – это значит на промку заходят недовольные своей зар-
платой вольнонаёмные рабочие. Они готовы поставить "на движени-
е" родную мать. Движение – это жизнь. Основа зэковской экономики.
Движение – это сигареты, чай, шмотье, наркота в обмен на калиш.
Потом это все становится элементом товарообмена на жилой.
Товар-калоши-товар. Формула папского экономического чуда. Про-
цветание на резиновом ходу.
У работников промки не только нет вшей, но ещё и более сытая, о-
беспеченная по зоновским масштабам жизнь. Галошные короли. Ре-
зиновые магнаты.
Я теперь один из них. Человек с фанерным чемоданом.
Посчитал с замиранием сердца свои картишки, трое сбоку – ваших
нет, вроде все пучком. Все тузы в колоде.
Обойдётся сегодня без торжественной порки. Уже неплохо. Уже о-
чень неплохо.
Пошаркал в свой офис. Да-с.
У меня и кабинетик свой есть! «Инженер по ТБ» называется. Есть
такой отдел, а как же!
Сам-то хозяин кабинетика, Джавлон Суюнович, человек старой
формации. Ему на вид лет шестьдесят- шестьдесят пять, и сразу вид-
но, что всю жизнь прожил в СССР, а не в том, во что это преврати-
лось сейчас.
Он говорит по-русски без малейшего акцента, видел Курскую дугу
не только в кино, и всегда заступится, если видит, что менты измыва-
ются над зэком. Как и всякий человек старой формации, он ворует
галоши, не краснея. Джавлон Суюныч появляется на посту два раза
в месяц – в аванс и в получку. В остальные дни заскакивает только на
двадцатиминутный "обход". Результаты обхода - плов и не вяжущий
лыка к вечеру Суюныч.
Зачем зэкам техника безопасности? Сдох, списали, завтра этапом
пригонят новых гангстеров. Сажательная машина инженера Кари-
