мова работает без сбоев. Сам отец нации обещал к началу нового ты-
сячелетия показать по телевизору последнего вора в законе. Если в-
думаться в семантику фразы - последний, он же и первый вор в
законе, так сказать альфа и омега, это сам избранный народом пре-
зидент республики. Вор в законе.
Отсидеть в Узбекистане сейчас такой же почти положняк, как
раньше – отслужить в армии.
Не сидел - значит не мужик. Официоз всячески выдавливает из но-
вого узбекского языка все слова, намекающие на позорные годы,
прожитые в российской империи. Узбекскими учеными-филологами
подбираются слова заменяющие чуждые термины "картошка" и
"стиральная машинка". Но со стороны зазеркалья в узбекский влива-
ется целый поток блатной русской фени, которую, правда, все чаще
слышишь и с официальных российских телеканалов.
Старая формация оживила языки народов терминологией Маркса
и Фейербаха. Новая формация подарила ему феню и братков.
Я лично расшифровываю ТБ, как ТуберКулёз. Здесь, в зоне, его
хватает. Махорка, испарения лака и жидкая баланда делают своё
дело.
Дочь Джавлон Суюныча - Рахбарой и сын - надзор Гани, по кличке
Ганс, тоже работают в зоне. Калиш кормит всю их семью и весь
посёлок. Адидас отдыхает. Зона это градообразующее предприятие
посёлка Уйгурсай, галошной столицы Узбекистана.
Теперь целый день, до самого съёма с работы, когда я сделаю ещё
одну перекличку, могу делать что хочу. Ну, то есть - почти. Пере-
двигаться по промке очень легко - здесь почти нет патрулей, а менты
все заняты делом, в основном мелким хищением галош. Если в жи-
лой при переходе из пункта А в пункт Б, вас непременно остановят и
обшмонают, на промке шмонать можно самих ментов. Все заняты
своим делом.
Кроме того огромная территория создаёт иллюзию свободы. Жить
можно.
Вот накоплю деньжат, куплю через Джавлона Суюновича машку и
все будет просто в кайф! Не хуже дильшодов там всяких подзажгу.
А пока купаться пойду. В баньку протопленную. Балую себя бань-
кой ежедневно. Хоть какая-то радость должна же быть в жизни? И
хоть я не политический, а обычный мелкий уголовник, в бане не мо-
гу без Высоцкого:
Протопи ты мне баньку по-белому -
Я от белого свету отвык.
Угорю я, и мне, угорелому,
Пар горячий развяжет язык.
Сколько веры и лесу повалено,
Сколь изведано горя и трасс,
А на левой груди - профиль Сталина,
А на правой - Маринка анфас.
Эх, за веру мою беззаветную
Сколько лет отдыхал я в раю!
Променял я на жизнь беспросветную
Несусветную глупость мою.
Самая лучшая баня – в мехцеху. Там можно закрыться изнутри и
горланить Высоцкого часами, время от времени окунаясь в неболь-
шой бетонный колодец, служащий бассейном. Атас!
Все в поте лица сейчас создают или расхищают материальные бла-
га, а я в это время парюсь. Тоже, впрочем, в поте лица.
Господин нарядчик. Хозяин жизни! За эту парную можно вытер-
петь любые презрительные взгляды за спиной. Лучше презрение че-
ловеков, чем любовь вшей бельевых.
Вот ещё бы хлеба хоть пайку где выкружить, совсем было бы не
плохо. А то до обеда ещё вечность. А жрать-то, охота-а-а!
Выползаю из парной красный как рак. Ползу в ТБ. У входа убор-
щик штаба, петух по имени Лукман сообщает, что у меня посетите-
ли. Лукман, хоть обиженный, но при штабе. Одет с иголочки, по зо-
новским меркам, морда чуть шире плеч, не промахнёшься. Старает-
ся всем быть полезен. Даже мне.
И правда, трётся какой-то стручок около моего кабинета.
- ??
- Салом катта!
Катта – это по-узбекски «большой». Если узбек лет на двадцать вас
старше, вдруг ни с хуя обращается к вам «катта» - это не от избытка
уважения, это ему чой-то нада, хвосту кручёному. Пока не сбежал из
Узбекистана, никогда до конца не понимал что значит "восток дело
тонкое, Петруха". Теперь понимаю хорошо, но объяснить всё равно
затрудняюсь, это надо прочувствовать.
- Салам-папалам! Слушаю я тебя, бабай!
- Мой семейникь – промкя не ходить.Сапсем. Один день пусть
придеть, баня-шманя кылади, всё. Патом свиданка заходить.
- Я тут при чем? Пусть делает что хочет. Благославляю.
- Ти, катта, вечер карточкя пставляй, он –идет промкя.Да.
Семейник –это тот с кем этот старик делит жратву. Почти все в зо-
не живут семейками по три-четыре человека, так легче проколачи-
вать движения. Кто во что горазд. Один швец, другой жнец. А если
попадает и на дуде игрец, то того уж извините, точно быстро в
«обиженку» загоняют. С дудой тут не шутят. Можно сказать хуй и-
меет особенное социально-политическое значение. Определяет, к ка-
кой вы относитесь касте. Вся жизнь вертится вокруг этого, если заду-
маться, совершенно бестолкового органа.
- Так ты, старый, хочешь, чтоб я его без списка на промку выта-
щил? На должностное преступление толкаешь? Ай-яй-яй!
- Йе! Катта! Такой разговор не говори! Я преступлен-мреступлен
бильмайман! Карточка пставляй, всё. Промкя выходит симейнягим.
Старик лезет куда-то в недра грязненького бушлата, и извлекает
на свет запечатанную пачку сигарет Хан. С фильтром и с Тамерла-
ном гарцующем на стройном текинце.
- Мана-вот, катта, пставляй карточкя, илтимос! Пажуласта пра-
шу!Да!
Старик скромно, но настойчиво пихает пачку мне в руки.
