ческой психиатрии? Да всё - оттуда же, из моей тюремной камеры.
В силу переполненности тюрем, ремонт там сделать невозможно -
куда деть на время ремонта "пассажиров"? Поэтому зэки убивают
время, занимаясь благоустройством. Вместо обоев - стены обычно о-
клеиваются страницами, вырванными из книг. Это называется
"образовать" хату.
В нашей хате стены образованы учебником практической психиа-
трии. У учебника нет начала и конца, фамилия автора мне не извест-
на, но я до сих пор считаю его близким знакомцем, отсидевшем вме-
сте со мной, в туалете, целых девять месяцев. Я прочёл его труд е-
сли не от корки - до корки, то точно уж от стенки до стенки, обнару-
жив у себя большинство описываемых симптомов представляющего
угрозу для общества социопата.
Неизвестный автор учебника пока мой единственный, не считая
Алишера, друг. Алишер сидит в другом крыле, и встречаюсь с ним я
только по дороге в суд.
Поездка в суд, это настоящий праздник - как Новый год или день ро-
ждения.
Я уже девять раз ездил на суд.
Не потому, что меня никак не могут “окрестить” - в Узбекистане
суды и выборы проходят как по маслу, нет, просто до меня всё не
доходит очередь, а я и не спешу – все равно окрестят рано или
поздно.
А срок считают со дня ареста, раньше сядешь – раньше выйдешь.
Поездка в суд это возможность на целый день улизнуть с ха-
ты, нажраться "вольнячки", повезёт – напиться или обкуриться до
полужидкого состояния. Анекдот о том, как наркоман приходят в се-
бя в зале суда, и пугается собственного конвоя (Опаньки - менты!!) –
это, я уверен, быль. Подсудимые на суде в нашей стране трезвы
крайне редко. Присутствовать на этой процедуре без наркоза проти-
вопоказано. Обычно человек или уже передал через адвоката взятку,
или понял что таких денег ему не собрать. в любом случае результат
судилища уже известен с большой точностью. Зачем же просижи-
вать штаны по-трезвяку?
Когда вас заметут, помните - следователи, прокуроры и судьи - ва-
ши наипервейшие враги, не верьте ни одному их слову. Это андрои-
ды запрограммированные на увеличение количества зэка. Держите
ухо востро и ищите слабости в их программной прошивке, может у-
дастся их ломануть, и перезагрузить. Иначе по полной программе за-
грузят вас. Считать, что этот милый человек в костюме, которого вы
видите второй раз в жизни печётся о вас и ваших интересах, это про-
стите, форма идиотизма.
Поэтому главное в вояже на судилище для меня, уже познавшего а-
зы системы, это конечно встреча с Алишером.
Он на пару лет меня младше, но гораздо выше ростом. Несмотря
на молодость, Алишер объездил половину земного шара с балетной
труппой театра имени Навои. Если вы бывали в Ташкенте, то не мог-
ли не обратить внимание на это величественное, построенное япон-
скими военнопленными здание в центре.
Общение с Алишером это чистый кислород после прогорклой тю-
ремной махры.
Конечно же, я сноб – Алишь - солист академического театра все же,
не тракторист какой-нибудь из Наибджанского района Кумушкан-
ской области, укравший у соседа полуживую корову.
С Алишером я могу говорить о чем угодно и быть собой, без стра-
ха перед людской подлостью. Этот урок быстро усваивается в тюрь-
ме – не спеши выворачиваться наизнанку – могут плюнуть или легко
вытереть о тебя ноги. Говорите меньше, слушайте больше.
Мы– “тяжеловесы” – нам грозят большие срока, и судит ташгорсуд.
Поэтому нас возит один и тот же воронок.
Первичный шок от тюрьмы уже позади, и мы ездим на воронке,
будто это рейсовое маршрутное такси.
Алишера уже, который месяц судят за убийство. Женщину, с кото-
рой он жил и которая была старше его на восемь лет, нашли убитой.
Тюремный этикет не позволяет расспрашивать о деталях "делюги".
Кроме того я уже ветеран системы, целых девять месяцев по
тюрьмам, да по пересылкам и я уже хорошо знаю, что практически
любой скажет, что в тюрьму попал - "не за что" или, чаще, "ни за хуй
собачий". Это неправда. Все мы здесь -падшие ангелы.
Мне светит с восьми до пятнадцати, Алишу – с десяти до высшей
меры или как здесь говорят - зелёнка.
Сидим сейчас на вокзальчике и в ожидании воронка эстетствуем о
том, как бы написал свой Pulp Fiction Квентин Тарантино, окажись
он в одной камере со злостными дехканами - похитителями кур из
Аккургана.
Любопытно нам знать, когда же начнут "катать" на суд звёзд
узбекского хип-хопа – группу Аль-Вакиль. Тех, кто замочил не менее
известную местную поп-певичку.
Они тоже где-то здесь – вроде отсиживаются в санчасти. Болеть в
санчасти таштюрьмы могут только состоятельные люди. Алишер
считает,
что
Аль
Вакилям
выделят
отдельный
воронок
от
Узбекконцерта.
”Элвис уже покинул здание “ – добавляю я.
Жаль у Алишера другой судья и в суде нас расквартировывают по
разным хатам. Когда вся жизнь обрушивается вокруг вас, родствен-
ные души это единственное спасение.
И на этот раз народный суд не выносит мне приговора. Проболтал-
ся, проходил кругами весь день в их подземном боксе. Думал, отчего
же она не приедет на суд, что убудет от неё? Да какая там Сибирь,
даже в суд прийти не нашла часок.
Вот всё. Ещё один день в горсуде. Уже сижу в воронке. Жду Али-
