Помню, после двухнедельного карантина нас вывели в жилую зо-
ну. О карантине у меня сохранилось только одно воспоминание – мы
лущили скамейку и, предварительно измельчив, курили её, с насла-
ждением выпуская огромные клубы дыма.
Содержание никотина в скамейке являлось величиной крайне с-
порной. Скорее курили, чтобы убить время, а не удовлетворить по-
требность в яде немилосердно убивающим лошадей.
Если вы провели в тюрьме хотя бы месяц, цвет вашего лица
становится молочно-белым. Этого нежного эффекта не добиться ни-
какими дорогими кремами. Вновь прибывших в зону всегда узнают в
основном по этому туберкулёзному цвету лица и одежде, которую
вам очень стараются выдать не по размеру.
Этапников выстраивают полукругом перед одноэтажным кирпич-
ным зданием, похожим на обычное здание школьных мастерских.
Мы ждём распределения по баракам, в которых нам предстоит про-
вести ближайшие несколько лет жизни.
Выбритые тупым лезвием, в одинаковой дешёвой х\б одежде, мы
похожи на счастливых жителей северокорейской деревни, пришед-
ших на встречу с дорогим товарищем Ким Ир Сеном.
Я много видел фильмов, как перед новосёлами в зоне выступает
какой-нибудь чин со злым лицом, угрозами и злой собакой на по-
водке.
В нашем же случае появляется человек совершенно гражданской на-
ружности – в свитере, какой носит и мой отец, и в роговых очках.
"Геолог, однако": думаю я – "или завклубом"
Завклубом начинает говорить. У него мягкий голос, и манеры слабо-
характерного человека с беспокойной душой.
- Вы прибыли в Папскую колонию усиленного режима № 64-32.
"Ого – папская! Да мы в Ватикане"- догадываюсь я. "Обязательно на-
пишу об этом книгу. Название уже есть – "Папские нунции". Это бу-
дет бестселлер.
Правила внутреннего распорядка, этот зэковский устав мало изме-
нился со времён Берии, хотя версию, которую зачитывает нам гео-
лог, подписана министром Щёлоковым, самому впоследствии осу-
ждённому и лишённому звания героя социалистического труда, по-
эту Щёлокову, который однажды скажет очень глубокую, хотя и
противоречивую фразу:
" Работа милиции, и как искусство, и литература, призвана вну-
шить людям непоколебимый оптимизм, веру в лучшие проявления
человеческих душ, стремлений, желаний, помыслов. И если говорить
юридическим языком, произведения, прославляющие пошлость,
порнографию, способствующие насилию, уже сами по себе представ-
ляют уголовные деяния".
Такой вот он был весь легкоранимый, главный мент великой стра-
ны. Ежовы, Берии, Щёлоковы - сколько министров внутренних дел
закончили с пулей в голове? А значит не им меня судить.
Вообще, тот факт, что правила поведения для осуждённых пре-
ступников пишут другие преступники и есть по видимому то самое
зло, из-за которого наша система так и не стала «исправительной».
Бегло прочтя правила на русском, завклуб переходит на узбекский и
повторяет те же угрозы о невероятно страшных последствиях, кото-
рые ждут нарушителей щёлковских заветов.
Тут же я узнаю, что Пап по-узбекски звучит – Поп. Зона наша на
самом деле попская. И хотя налёт религиозности остался, он более
поповский, чем папский. У меня украли мою не рождённую книгу.
После этого завклубом интересуется, нет ли у кого высшего образо-
вания. Видимо для участия в художественной самодеятельности.
Вступать в сотрудничество с администрацией считается крайне дур-
ным тоном, и если вы планируете стать вором в законе, это может
навсегда испортить ваше резюме.
Я все же поднимаю руку – графа Монте-Кристо из меня все равно не
выйдет, кроме того я недолюбливаю блатных. Они хотят, что бы я
соблюдал воровской закон. А я нет.
Я преступил через закон гражданский, чтобы оказавшись вне закона
– в зоне - начать вдруг соблюдать какой- то другой, опять же навя-
занный мне большинством закон?
Как говорил святой апостол Павел – "пока не было закона, не бы-
ло и преступления". Старик, похоже, тоже был не подарок.
Хотя, признаться вам честно, это только официальная версия при-
чины моей "ссучености". Основная же - этот тот самый случай, когда
меня остановили во дворе поликлиники двое крепких парней, классе
эдак в шестом. Мне кажется, нужна была справка, чтобы записаться
в какую-то идиотскую секцию или кружок.
Парни заставили меня сидеть с ними на карточках минут два-
дцать, пока выясняли "кто я есть по-жизни". Как вскоре выяснялось
- мой "пожизненный" статус абсолютно не соответствовал новеньким
красно-белым румынским кроссовкам, купленным матерью за неде-
лю до событий.
Ноги от непривычного тогда сидения на корточках, затекли намерт-
во - поэтому чтобы снять коры и передать лучшему представителю
идущих по жизни, мне пришлось сесть жопой на асфальт. После
этой встречи, услышав от людей что вроде "правильных понятий"
мне сразу хочется сделать им какую-нибудь гадость. Пацан я непра-
вильный.
И так под недовольные взгляды соседей по строю, я поднимаю руку.
Предатель. Стукач. Сука.
Я заявляю, что с отличием окончил ташкентский институт ино-
странных языков, что значилось также в моем личном деле, с моих
же, впрочем, личных слов. Какая им разница - какого курса меня
выперли. Дипломов при поступлении в тюрьму, к счастью не спра-
