достаточную для покупки двух булок хлеба, она утратила веру во в-
се государства и правительства.
- А их у нас беруть разве где? Доллары эти? Куда же мне с ними-то?
Бабуля смотрит на доллары как на обёртки от "Мишки на севере".
- Ты вот что, недолго там по Москве болтайся. Скоро малина пой-
дёт на базаре. Я вот в тую пятницу пенсию получу, куплю тебе
малинки-то! Закручу в этом году и малинки и смородины с кружов-
ничком. Сахар хоть они опять по талонам сделали, я скопила, на ва-
ренье хватит.
А меня вдруг начинают душить слезы. Что это за глупость я затеял?
Почему ни о ком не подумал? Весь мир вокруг уничтожен. Напрочь.
Придётся лепить его заново.
Вытряхнув из карманов все узбекские фантики и добавив пару со-
тен зелени, крепко целую мою Ксению Ивановну и вылетаю в подъ-
езд. Не время раскисать. Совсем не время. Скоро за мной будет охо-
титься вся узбекская милиция.
Нужен самый первый рейс. Срочно. По неопытности и имея пред-
ставление о работе ментов только из фильмов типа "Петровка, 38"
мне кажется, что через несколько часов из-за меня перекроют все
аэропорты, дороги, вокзалы. Надо успеть уйти. Скрыться.
По работе часто приходилось добывать срочные билеты для всех и
вся, поэтому иду прямо в депутатский зал. Там меня хорошо уже
знают.
- Тёть Женя, добрый вечер, когда у нас Москва ближайшая?
- Тебе шесть шесть восемь? Через семь часов тридцать две минуты
по-местному.
- А какой ближайший вылет на Россию?
- Куда тебе на Россию?
- Да все равно – куда… Поближе к Москве!
Перещёлкивает клавишами. Зевает, едва прикрыв золотозубый рот.
- Самара есть, Аэрофлот - 5618, снимать бронь?
- Да-да, снимайте тёть Жень. Когда вылет?
- Через пятьдесят минут. Бананов связку не прихватишь с Москвы?
- Обязательно, тёть Жень, не знаю только когда вернусь.
Продвигаю ей сотню в окошко.
- Чот много, а, новый русский?
- За бронь.
Самара так Самара. Пусть будет Самара. Лишь бы подальше от Уз-
бекистана. Поскорей.
В самолёте тоже как-то все буднично. Будто ничего не случилось в
мире. А мир практически разрушился до основания. И меня это
больше печалит, чем радует.
Хотя сам я ещё заторможённый. Ещё под наркозом. Это же мой
рейс в новую жизнь! С Вероникой! Бодрей, бодрей, выше голову, то-
варищи!
Двенадцать тысяч рядом с трусами. Улов века.
Ну и что? Дальше что?
Скоро в Москве буду жить.
Ну и что? Подумаешь, Москва!
Наверное, это от опия. Отсутствие радости. Соскочу с этой дряни в
Москве! Обязательно.
А зачем? Денег теперь хватит хоть капельницей его гнать. Зачем это
всё, а?
Пытаюсь уснуть, свернувшись в кресле. Передо мной пятно плохо
смытой с кресла блевотины.
***
Начальник оперативной части в каждой зоне – всегда по совмести-
тельству агент госбезопасности. Эти ребята не могут допустить воз-
можность независимого существования других силовиков, кроме
них. Так было и будет ещё очень долго. Контора вечна как Ватикан.
После благополучного развала Союза беловежскими синяками, КГБ
Узбекистана превратился в СНБ. Службу Национальной Безопасно-
сти.
Интересная особенность узбекский СНБ – 90% штатных сотрудников
– русские, татары и корейцы, а не представители коренной, освобо-
ждённой от ига российского империализма национальности. Оприч-
ники, одним словом. Как латышские стрелки Ильича.
С коренным населением отношения у президента складываются не-
ровные. Народ, если верить местным газетам, без ума от любви к От-
цу. Он – скрывается от них за плотным кольцом телохранителей,
профессионализму которых позавидовала бы сикрет сервис амери-
канского президента.
Именно в ташкентскую контору СНБ с докладом ездит каждый
месяц и наш Дядя. Как и другие дяди растущих и умножающихся
новых независимых узбекских зон.
Проверенный способ управления государством. Обкатанный ещё
Дядей Иосифом – гражданин или должен быть стукачом, или сидеть
в тюрьме, или пребывать в ссылке, или прятаться от всех с судимо-
стью или и то и другое, и третье вместе взятое – идеальный вариант.
Запуганный подобострастный стукач с судимостью. Стучать ты мо-
жешь не стучать, но гражданином быть обязан!
Когда в кабинете у Дяди появляется дорогой кожаный кейс, это сиг-
нал, что он скоро отбывает в Ташкент. Значит нужно срочно тащить
отчёт на бумаге узбекского и американского госзнака. Наверх. Мой
труд вливается в труд моей Республики. Узбекское экономическое
чудо. Кто-то несёт нам, мы несём Дяде, Дядя волокёт куда-то на-
верх. Похоже на разворовывающих забытую булочку трудяг-му-
равьёв.
Мы хорошо исполняем свою социальную роль - регулярно и без сбо-
ев провожаем Худого с его чемоданчиком в Ташкент.
За это пользуемся пресловутыми "гражданскими свободами". Нам
можно больше свобод, чем другим.
Правда бабло и безнаказанность нас несколько разобщили. Видим-
ся только по оперативной необходимости.
Булка – живёт теперь в кабинете мастера хим.участка Бургута, и, под
моим влиянием читает Булгакова, положив ноги на стол лейтенанту
МВД Республики Узбекистан. Звание у Булки выше. Ему можно. Он
как-то признался мне по-секрету, что освободившись пойдет в вечер-
нюю школу. Мечтает написать книгу "чтоб не хуже чем у Михал А-
фанасьича".
