смотайся никуда, смотри. В крайняк – сам приеду, сдамся им, выта-
щим мы Вероничу нашу, не боись.
- Сам и узнавай, умник. А вдруг меня тоже посадят? Мы же знако-
мы с тобой. Скажут "помощница". Там менты с молодыми девчонка-
ми знаешь, что выделывают?
При этой мысли у меня похолодело нутро.
- Юленька, помоги, пожалуйста. Помоги! Никто тебя не посадит,
ну, подумай, что ты сделала-то? А вот если меня раньше времени
хлопнут, какой с того толк? Вытащим мы её, ручаюсь, только помо-
ги, а? Никак без тебя!
Она ведь твоя лучшая подруга, а друг познаётся в беде! Ну не бойся, Юленька! Ты ведь такая смелая, умная, красивая! Юля! Вспомни, как
мы смеялись над мологвардейцами, типа придурки какие, а вот на
тебе, видишь, как бывает в жизни. Надо её вытаскивать, а сделать
это можем только мы с тобой на всем белом свете, понимаешь? Надо
пройти за друга по минному полю.
- Ладно-ладно, знаю я тебя как облупленного и замашки твои как у
фавна похотливого… "Молодогвардейцы" - поумнее чего не пришло
в голову, а? Ты типа Олег Кошевой, что ли? Уголовник ты мелкий,
вот и всё.
Не для тебя, урода, для подруги все сделаю! Заеду, сегодня к Верони-
киной маме на работу, все узнаю.
Юлюся, умоляю, завтра в это же время через два прозвона позвоню.
Если проблемы – бери трубку сразу. Если норма – отвечай через два
полных прозвона. Понимаешь?
- Лана. Через два прозвона…
***
… За эти пару лет я привык проходить съем автоматически. Автопи-
лотом. Вошёл в жилую с вениковой рожей, подошёл к знакомому
надзору, желательно Гансу или другому коррумпированному эле-
менту, приподнял штанины, продемонстрировал носки с понтами -
"вот вам, ищите" - и на мягкую посадку в нарядную. И по этой схеме
- из съёма - в съём.
Но сегодня меня на входе в жилую уже караулит оперативник Ра-
шид. Это еще круче. Будем вплывать под защитой пушек ядерного
ракетоносца. Мог тракторной тележкой груза втащить.
Он нормальный мужик, Рашид. Учился в Ташкенте, в ментовской
школе. По-русски хорошо говорит и дяде предан. Наш человек.
Сердце моё сразу успокоилось. Рашид тоже заметил меня, и, вы-
рвав из толпы, ведёт теперь в сторону нарядной. Думаю, самое
страшное - позади.
- Рашид-ака!!! Как здоровье?
Это очень странный вопрос - "как здоровье?". Вопрос вклинился в
наш диалог из узбекского. Сказывается культурное влияние. Восточ-
ный этикет требует заполнения устной анкеты перед тем как перей-
ти к сути дела. Хотя, по-моему, спрашивать у крепкого сильного мо-
лодого человека "как здоровье" - будто он прикованный к койке до-
ходяга, это, по-моему, полный идиотизм. Особенно если учесть что
мне по большому счёту насрать на здоровье большинства здешних
собеседников
- Вы знаете, Рашид - ака, ЧТО я принёс?
- Знаю, все знаю. Не тарахти! Вся операция на контроле. Работаем
многоходовую комбинацию. Не дёргайся. Сядешь в нарядной и бу-
дешь ждать пока не заберут груз. Потом – шуруй в барак. Всё. Ясно?
Вопросы?
- Рашид-ака, но ведь там…
- Да не бурухтань, я тебе сказал. Отдай груз гонцам и пошёл в барак
спать. Это указание Дяди, понял? Тебе больше ничего знать пока не
полагается. Где баксы?
- В носках.
- Давай сюда. Инструкции понял? Жди их здесь. И ничего, никому не
болтай.
- Хорошо-хорошо, Рашид-ака, всё понял.
Жду Донча, наверное, пару часов. Нету. Пережидает в бараке. Про-
думанный лещ. Плоский и скользкий. Ждёт вечернего отлива мен-
тов из зоны. Когда останутся дежурный по колонии офицер из шта-
ба, ДПНК, четверо надзоров ночного наряда и пара отрядников. И
это на четыре тысячи человек. Если бы не воровской закон и поняти-
я - ни за что этой горстке не удалось бы держать под контролем всё
наше разношёрстное население.
Воровской ход в зоне это религия, папское христианство времён
суровой инквизиции. Система морально-этических установок создан-
ных правящим классом для облегчения управленческих функций.
Именно так бы это охарактеризовал мой папа, преподаватель
обществоведения.
Тащить заточки из административной зоны, где расположена на-
рядная, в самый низ к девятому бараку, где свил себе гнездо положе-
нец – прямо сейчас - это сюжет для остросюжетного боевика. А ко-
гда количество ментов уменьшится втрое - уже намного легче.
Выставил потихонечку, не спеша, карточки на завтра. А то у меня
было пару раз с похмелюги, целыми бригадами людей терял, забыв
прихватить десяток-другой карточек на развод. Хорошо хоть надзо-
ры уже третий год бояться поднять на меня не то, что руку, голос
лишний раз стараются не повышать.
Потом быстро, оглядываясь по сторонам, как уличный пёс-бродя-
га, проглотил чей-то плов в миске.
Кто-то из ушлых нарядчиков жилой вытащил днём из комнаты сви-
даний и припрятал. На потом. Разве же можно без холодильника та-
кие вещи… Пусть спасибо скажут, а то бы отравились все на хуй.
Жду морского конька-горбунка. Гляжу в оконце на отползающих
в посёлок усталых ментов. Провели весь день в тюрьме напротив
дома, теперь перемещаются домой - напротив тюрьмы.
Ещё раз с чувством приступаю к прочтению главного литератур-
ного произведения покойного министра Щёлокова - "правил вну-
треннего распорядка". Это как Достоевского заново читать - каждый
