– И из-за нее тоже, – в голосе собеседника мелькнули суровые ноты. – Просто мы с отцом по-разному смотрим на одни и те же вещи. Он бывает слишком осторожным, я слишком несдержанным – у каждого из нас свои косяки и своя правда. Отец считает Круги опасными – в чем-то он прав. Он считает, мне не стоило идти на Игры год назад – в чем-то он прав и тут. Он не помог мне, думая, что дракон, которого с рождения дрессировали, готовили и обучали для Игр, остановится в нужный момент и не захочет убить меня. Он был уверен, что я пострадал не из-за дракона, а из-за Анимагического Круга. Он не верил, что Рэйга вернулся. И тут отец ошибся. А еще, он никак не хотел признавать, что Круг – самое верное средство в битве с демонами… И снова ошибка. Ты ведь сама видела эффект.
– Видела, – кивнула я и добавила зачем-то. – А научи технике Анимагического Круга меня…
– Тебя? – Герт взглянул на меня удивленно. – Кстати, тебе не надоела эта субординация? Ученица, учитель?
– Чего? – не поняв намека, переспросила я.
– А мне надоела, – сам себе ответил Герт и, сграбастав меня, одним махом пересадил со скамейки к себе на колени.
У меня даже дух захватило. Неожиданненько так! Хотя, чего там неожиданного? Ведь именно об этом я думала с момента нашей встречи на балу. Да что там! Влюбилась, наверное, когда мы впервые встретились в незнакомом саду…
В порыве чувств я обняла младшего Райта за шею, прижалась к нему щекой… и даже не заметила, не уловила того момента, когда мы начали целоваться. Гертовы ладони скользнули по моей спине, а горячие губы заставили вздрогнуть всем телом и прижаться еще сильнее. Объятия парня тоже стали крепче, его уверенность и сила завораживали, требуя быть послушной, податливой и легкой – ощущать себя невесомой Звездной Пылью, притянутой к уверенным гертовым рукам из иного, иллюзорного мира, из бесконечного космического небытия…
Я забыла обо всем на свете, чувствуя, как растекается по всему телу теплая нега бесконтрольного, глупого счастья. И как же было хорошо, как не хотелось, чтобы этот долгожданный поцелуй прервался… Но оторваться друг от друга нам все же пришлось.
– Ой, – вскрикнула я, ощущая, как что-то холодное и гладкое шлепнулось мне на плечо.
– Не бойся, – парень снял загадочный предмет и протянул мне его – живую радужную звезду. – Просто цветок упал. Держи.
– Спасибо…
Я бережно взяла бутон и положила на раскрытую ладонь. Лепестки радужной магнолии мерцали в полумраке, переливались точками крошечных вспышек, и от этого казались нереальными, космическими. Я не сразу сообразила, что это Герт незаметненько нахимичил чего-то со Звездной Пылью, чтобы добавить к своему спонтанному подарку соответствующие спецэффекты.
– Ладно, как честный человек я должен вернуть тебя домой, – парень аккуратно ссадил меня с колен, поднялся и протянул мне руку. – Уже почти одиннадцать.
– В смысле? – непонимающе поинтересовалась я.
– После бала все школьники должны вернуться домой не позже одиннадцати вечера – таковы правила школы…
***
Ночь. Желтый рожок луны висит остриями вниз, а из него, будто из перевернутого блюда, просыпаны во все стороны серебристые искорки звезд. В праздник Широхимэ весь квартал не спит, и я не сплю – сижу у окна, ожидая, пока вдоволь наплещется в душе довольная жизнью Тахимэ. Она вернулась раньше меня, и ее просто распирает от впечатлений. Чувствую, в эту ночь мы не уснем – болтать будем до утра. Госпожа Маури, похоже, тоже об этом догадывается, и поэтому перед уходом заварила на кухне какой-то умопомрачительный чай, в котором мне чудится приторный, пряный запах лилии и нежно сливочный, мягкий аромат магнолии.
Облокотившись на подоконник, любуюсь городом. Он, словно покрытый налетом из Звездной Пыли, сияет и искрится. Я как завороженная вглядываюсь в ночь. Вслушиваюсь: где-то смеются люди, у кого-то работает телевизор, чьи-то родители отчитываются по телефону проверяющему (после одиннадцати всем участникам бала позвонили из школы с проверкой – не дай бог, кто не вернулся вовремя), у соседей под окном громко мяукает кошка, и цикады, цикады, цикады… Стрекочут, трещат как оголтелые…
Я думаю про Герта. Вспоминаю поцелуй на лавке в сквере – сердце сразу начинает стучать быстрее, «спотыкается», сбивается с привычного ритма. Про то, как мы дошли до дома я вообще молчу: успели еще поцеловаться и пообжиматься в паре темных проулков… Щеки пылают, глаза горят. «Ох, Мила, Мила! Влюбилась ты по уши – и точка! Не отмажешься теперь!» – шутливо подтруниваю сама над собой и сама себе улыбаюсь. Так и есть…
